Создавалось странное впечатление, будто передо мной вовсе не монстр, а измученный годами лишений пленник. Я подошёл почти вплотную к прутьям клетки, игнорируя возражения моих помощников.

— Понимаешь меня? — спросил я у зверя, глядя ему прямо в глаза.

— Думаете, они умеют разговаривать? — с неуверенной усмешкой спросил Федулов.

— Всё может быть, — ответил я и снова повернулся к существу. — Кто ты? Как тебя зовут?

Усталые глаза продолжали смотреть на меня неподвижно и совершенно безучастно и обречённо. Монстр даже не пошевелился. Его дыхание было тихим, ровным и таким же усталым. Странно, почему его отсюда не забрали или не убили.

— Ты хочешь выйти отсюда? — спросил я.

— Иван Владимирович… — снова окликнул меня Борис Аркадьевич и удивлённо поднял брови.

— Я должен был проверить одну теорию, — сказал я.

Затем, долго не раздумывая, я вытянул вперёд руку, в которой уже накопился заряд энергии.

Точный и мощный разряд молнии ударил монстру прямо в голову. Я убил страдающее чудовище — жертву неудачных экспериментов. Никто из стоявших рядом не произнёс ни слова.

Если бы сейчас была рядом Евгения, скорее всего, захотела бы взять с него образцы органов и тканей для исследования, но я этого делать не захотел. Да и не было смысла, здесь всё понятно и так. Возможно, позже я пожалею о неверном решении, но сейчас трогать это я не имел ни малейшего желания.

Я обернулся к своим помощникам. Они стояли немного ошеломлённые и смотрели, как из прожжённой дыры во лбу монстра медленно поднимается дымок.

— Думаю, теперь Серебрянский уже не сможет отвертеться от обвинений в том, что принимал непосредственное участие в деятельности магов-менталистов в Аномалии, — сказал я.

— Безусловно, — молча кивнул Михаил Анатольевич, всё ещё не сводя взгляда с монстра.

— Вам ничего не напоминает то, что мы здесь видим? — спросил я.

— Да, Ваше Сиятельство, — ответил Михаил Анатольевич, переводя взгляд на меня. — Здесь примерно такая же испытательная лаборатория, какую мы видели в той пещере в Аномалии. Только ещё больше — один почерк у всего этого.

— И оборудование здесь такое же, — добавил Валерий Павлович. — И примерно так же всё разбито и сожжено. Ни одного бумажного документа не осталось, только куча пепла.

— А жёсткие диски? — спросил я.

— Большая часть оборудования вывезена, а то, что осталось — разбито. Парни вытащили всё, что возможно, — ответил Валерий Павлович. — Но большинство из жёстких, кажется, уже не подлежит восстановлению. Хотя судить об этом я не берусь — передадим специалистам. Хорошо тут с зачисткой постарались, ничего не скажешь.

— Спасибо, Валерий Павлович, — сказал я, обводя взглядом остальные клетки.

Но больше ни одного живого или мёртвого монстра мы нигде не нашли.

Осмотр ещё одного ангара и пары сараев не принесли ничего нового, но того, что нашли, с лихвой хватит, чтобы обвинить Серебрянского во всех смертных грехах.

Когда мы вышли обратно к особняку, в открытые ворота медленно въехал бронированный внедорожник с гербом рода Салтыковых. На моё удивление, он был один. Впрочем, чего ему бояться на собственной земле? И тем не менее, зная историю наших взаимоотношений, всё равно это слишком самоуверенно.

Я спокойным шагом пошёл навстречу движущемуся со скоростью катафалка автомобилю. Мои люди шли следом, ни на шаг не отставая, но и не давая дельных советов.

Автомобиль остановился метрах в десяти от меня, когда я уже видел, что рядом с водителем сидит не сам князь, а кто-то другой. Сидел ли кто сзади, я не разглядел. Мужчина, сидевший рядом с водителем, вышел из машины и пошёл ко мне навстречу.

— Приветствую вас, Ваше сиятельство! — поприветствовал мужчина лет шестидесяти в хорошем костюме, но явно это был костюм слуги, возможно, высокопоставленного, не исключено, что советник или что-то вроде того. — Иван Владимирович, Фёдор Николаевич Салтыков попросил меня передать вам важную депешу и, по возможности, узнать ваш ответ на его предложение.

— Давайте вашу депешу, — спокойно и несколько небрежно сказал я, глядя мужчине прямо в глаза.

А он точно не из робкого десятка, смотрел мне в глаза совершенно спокойно и открыто, словно не было никакого напряжения между родами, и мы просто старые знакомые, которые встретились случайно на улице.

Мужчина сделал ещё несколько шагов и медленно, понимая, что его могут заподозрить в возможном покушении, достал из-за пазухи тонкий запечатанный конверт.

Я забрал конверт, осторожно распечатал и достал из него сложенный пополам лист бумаги с гербами рода Салтыковых. Текст был достаточно простым и лаконичным, написанным от руки, с личной подписью и печатью князя.

— Что там, Иван Владимирович? — первым не выдержал Михаил Анатольевич, который уже просто не находил себе места.

— Князь приглашает меня на личную беседу на нейтральной территории для сглаживания острых углов и поисков мирных решений, — ответил я, складывая депешу обратно в конверт и глядя в глаза важному посыльному.

— Наверное, не стоит этого делать? — спросил Михаил Анатольевич не особо уверенно, впервые слышу столько сомнений в его голосе.

— Скажите Фёдору Николаевичу, что я буду в назначенное время, — сказал я так и не представившемуся посыльному. Сзади послышался вздох разочарования, скорее всего, это, опять же, Михаил Анатольевич.

— Спасибо, Иван Владимирович, — ответил пожилой мужчина и учтиво поклонился. — Я передам ваш ответ князю. С вашего позволения, я уеду, чтобы вам не мешать.

— Езжайте, — кивнул я.

Мужчина ещё раз поклонился, вернулся в машину, и та задним ходом уже более шустро выехала за ворота.

— Может, и, правда, не надо? — спросил Матвей, подойдя максимально близко.

— Надо, Матвей, надо, — ответил я с улыбкой, обернувшись к приятелю. — Встреча назначена в фешенебельном ресторане «Олимп» в Каменске. Вроде бы как на нейтральной, но фактически уже на нашей территории. Салтыков наглядно демонстрирует, что меня не боится. А мне у себя дома его бояться сейчас точно не стоит.

— Мы расставим своих бойцов в гражданском по всей прилегающей территории и по крышам, — сказал Федулов, одарив меня встревоженным взглядом.

— Хорошо, Борис Аркадьевич, — кивнул я, посмотрев на него. — Но, надеюсь, это всё не потребуется.

— Лучше пусть не потребуется, но будет, — добавил мужчина с едва заметной улыбкой.

— Тут я согласен, — улыбнулся я в ответ.

— Во сколько состоится это мероприятие, Ваше Сиятельство? — не своим от волнения голосом спросил Михаил Анатольевич.

— В семь вечера, так что времени на подготовку у нас вагон, — ответил я. — Едем домой.

— Не исключено, что Салтыков готовится с утра, — ухмыльнулся Федулов, направляясь к своему автомобилю.

— Не исключено, — буркнул я себе под нос, усаживаясь во внедорожник. —