Они вместе двинулись в направлении библиотеки.

– У меня такое чувство, что я нахожусь на особом счету у старост, – пошутила Анна.

– Я всего лишь осуществляю профилактический надзор за потенциальными подозреваемыми. – Он подмигнул ей, на мгновение став очень похожим на отца. – В особенности за симпатичными.

Анна покачала головой:

– Да, кстати, я вчера видела твоего папу с Имзом. Не знаешь, что он тут делал?

– Просто проверял систему видеонаблюдения.

Она кивнула, не уверенная, что хочет углубляться в этот вопрос. Потом, меняя тему, произнесла:

– Что ты думаешь относительно него и… Селены?

Анна впервые задавала этот вопрос ему напрямую, но слышала, как Эффи дразнила его этим.

Питер стиснул зубы.

– Не могу сказать, что я в восторге, но личная жизнь моего отца – не мое дело. Не думаю, что он ищет серьезных отношений с кем-то. Все его мысли заняты работой, к тому же с тех пор, как, – голос его стал напряженным, – как моя мать ушла от нас, его все это, по-моему, даже не интересовало… найти кого-нибудь, жениться снова.

Анна остановилась перед входом в библиотеку. Питер никогда не рассказывал ей о своей матери. За его напряженным лицом угадывалась тщательно скрываемая боль.

– Мне жаль, что она ушла.

Он пожал плечами. Его глаза казались двумя голубыми льдинками.

– Она изменяла ему. Два года. А потом ушла. Я все равно не согласился бы с ней жить. Мне хорошо с папой.

– Я рада, что он у тебя есть. А ты наверняка будешь рад услышать, что Селена тоже не из тех, кого интересуют серьезные отношения.

– Я легко могу в это поверить. – Питер бросил взгляд на приближающуюся по коридору группку учеников. – Ладно, я, пожалуй, пойду. Давай, Эверделл, держи хвост пистолетом.

– Я постараюсь не расклеиваться окончательно, – пообещала Анна, состроив ему глазки на прощание, и пошла в библиотеку.

А вот кто расклеился, так это Эффи, когда их ковен собрался после уроков в швейной мастерской.

– Ну почему Имз не свалил? Почему я все еще вижу в школьных коридорах его уродливую физиономию? – бушевала она, и лампочки под потолком мигали от ее ярости.

– Подожди, еще не вечер, – сказала неисправимая оптимистка Роуэн.

Эффи с размаху пнула манекен:

– Нет. Он каким-то образом сопротивляется нашему заклинанию. Это доказывает, что он не чужд магии и пользуется ею, чтобы защитить себя, когда наводит истерию.

Аттис все это время сидел за столом, хмурясь, как будто в голове у него что-то крутилось, но он не мог понять, что именно. Анна не разговаривала с Селеной с момента той их стычки из-за него и самого Аттиса тоже избегала. Хотя она тогда и сказала Селене, что в состоянии держать себя в руках, – это была неправда, и она отдавала себе в этом отчет. Как и в том, что чувства к нему становились все сильнее и запутаннее, держа ее в заложницах у проклятия. Эффи тем временем, похоже, и думать забыла о существовании проклятия и пустилась во все тяжкие, тусуясь и пьянствуя с Мэнди и встречаясь с Азраилом. С другой стороны, Анна не сказала ей о том, что нашла в Библии заклинание. Ей отчаянно хотелось выложить сестре все, но она не знала, как та отреагирует. С нее вполне сталось бы рассказать Аттису.

– Чего я не понимаю, – сказала Роуэн, плюхаясь в кресло, – это что мешает им просто признать нас виновными. У Имза достаточно улик против нас. Зачем тянуть?

– Потому что он получает от этого удовольствие, – процедила Эффи. – Рамсден смотрит ему в рот, старосты в полном его распоряжении, протестующие осаждают школу. Он получает удовольствие оттого, что прижал всех к ногтю. А когда он устроит очередную вспышку истерии, то будет получать удовольствие и от этого тоже.

Она грохнула кулаком по столу, напугав Мэнди, что было не слишком сложной задачей. В последнее время та стала совсем дерганой – худая и бледная, с запавшими от переутомления глазами и отсутствующим видом, она превратилась в дрожащую тень прежней себя.

Эффи со значением посмотрела на Анну:

– Питер не упоминал о планах Имза? Вы проводите вместе много времени.

Анна подобралась, глядя на Эффи тяжелым взглядом.

– Питер ничего такого не говорил, – отозвалась она резким тоном, покосившись на Аттиса, но тот отвел глаза.

Анна тоже отошла в сторону и, взяв с алтаря снежный шар, перевернула его вверх ногами – Лондон внутри встал на голову, снег поднимался от него и оседал вниз, не находя выхода.

Чтобы подняться, придется спуститься.

Правду отыщешь, где проще забыться.

Последняя часть загадки Яги стала теперь ее личным бременем, Анна была единственной, кто еще в нее верил. Зеркальная книга, к мертвым путь укажи! Если зеркальная книга – это сборник сказок, каким образом он может указать ей путь к мертвым? Какое-то заклинание магии смерти, способное остановить истерию? Или что-то… похуже? Шанс не прощелкай, нить крепче держи… Какой шанс? Какая еще нить? Почему загадки Яги всегда кажутся бессмыслицей, пока внезапно не обретают смысл?

Она перевернула шар обратно, и город внутри продолжил жить своей жизнью, как будто ничего и не произошло: крохотные машинки с зажженными фарами ехали по дорогам, черная лента Темзы змеилась посередине. Когда разразится следующая вспышка истерии? И сколько человек погибнет?

– Мне только что написал Киллиан, – подала голос Роуэн.

Эффи изобразила шок:

– Опять, небось, шлет всякие непристойности?

– Ха-ха, как смешно. Он хочет встретиться в выходные. Говорит, есть кое-что, что нам нужно знать.

Эффи сложила руки домиком:

– Интересненько. Напиши ему, что мы придем. В субботу вечером?

Остальные согласно кивнули. Рука Анны крепко сжимала снежный шар.

– А про пропавших ведьм он ничего не писал?

Роуэн закусила губу:

– Нет. Возможно, это и есть то, что он хочет нам рассказать.

Аттис потер лицо, на щеках у него заходили желваки.

– Давайте продолжать тренировку. Если случится очередная вспышка истерии, защиты ваших кругов будет недостаточно, чтобы полностью отразить магию смерти, но они могут дать вам время, чтобы убежать.

Анна не была так в этом уверена. Аттису не доводилось испытать на себе действие магии духов: он не знал, какой могущественной, какой парализующей она может быть. Все эти защитные круги, гвозди, лезвия – ничего этого не будет достаточно. И все же, если ему так будет спокойнее, она сделает это.

Анна встала напротив Эффи. Она ощущала стремительную пульсацию эмоций Эффи, но понемногу начинала понимать вспышки ее силы, улавливать в них определенные закономерности, находить слабые места… что давало ей возможность там и сям прорывать ее оборону и наносить ответные щипки.