Он едва заметно кивнул, принимая её решение. Напоследок бросил ещё один взгляд на неподвижную фигуру Бернара и решительно вышел из покоев. За дубовой дверью его тяжёлые, мерные шаги вскоре затихли, растворившись в тишине длинного коридора.

В комнате вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Бернара и тиканьем старинных часов. Мелисса тяжело выдохнула, опустившись на край софы рядом с ним, но не касаясь его. Она сгорбилась, опустила локти на колени и сжала пальцы в белые от напряжения кулаки. Внезапно в животе скрутило от болезненного спазма, её будто выворачивало наизнанку — от нахлынувших переживаний, от яростного чувства собственного бессилия что-либо изменить. Воины стояли неподвижно, ожидая дальнейших указаний.

— Оставьте нас, — приказала она, не поднимая головы.

Асуры молча, в унисон склонились в почтительном поклоне и беззвучно вышли, аккуратно прикрыв за собой дверь. За ней почти сразу раздался приглушённый звук сапог и металлический лязг.

Мелисса наконец подняла голову и медленно, почти машинально провела дрожащей рукой по лицу, отбрасывая белоснежные, прилипшие к влажной щеке пряди. Её пальцы были ледяными. Как же ей до боли хотелось кричать — заорать во весь голос, выплеснуть наружу всю эту боль, весь этот гнев, всю эту беспомощность, но не могла, не позволяла себе такой роскоши. Она просто выдохнула, опуская плечи, с силой заглушая рвущийся из груди крик, и приблизилась к другу.

— Бернар… — тихо, почти шёпотом позвала она, стараясь вложить в голос всё своё сострадание.

Но он не отозвался, даже не вздрогнул, не поднял головы. Он лишь притянул к груди свои ослабевшие руки, судорожно сжав их, словно пытаясь удержать что-то невидимое и хрупкое. Всё его тело мелко, лихорадочно дрожало, а он сам продолжал монотонно раскачиваться взад-вперёд.

— Бернар… — повторила она, опускаясь перед ним на колени и стараясь поймать его пустой, отсутствующий взгляд, — я здесь. Это Мелисса.

Но он её не видел и не слышал. Жестокие воспоминания заперли его в прошлом, в том самом кошмаре, и он не находил выхода. Он всё ещё был там, среди крови, боли и потери, и продолжал своё бесконечное раскачивание, шепча сквозь сжатые, побелевшие губы:

— Астра… прости… прости…

Его глаза, налитые кровью и болью, были неестественно широко распахнуты, но он не видел ни роскошных покоев, ни её — своего друга.

Мелисса досадно, почти болезненно поджала губу, чувствуя, как острое, разъедающее нетерпение начинает сверлить её изнутри. Вопросов становилось всё больше — они роем вились в голове, а ответов не было. Ни единого. Она беспокойно встала, резко шагнула в сторону, нервно сжимая и разжимая пальцы, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

«Как?! Как он, один из сильнейших, мог оказаться в таком состоянии?»

Мысли вихрем носились в голове, сталкиваясь и не находя выхода. Они же шли к Саймону, а теперь Бернар был здесь — весь в чужой крови, сломленный, бледный, словно только что вырвался из самых глубин тьмы.

«Кто, чёрт возьми, такая эта Астра? Почему он бредит её именем?