— Мелисса, прошу тебя... — голос Адриана неожиданно разрезал тяжёлую тишину зала. Его голос звучал ровно и сдержанно, но в глубине тона проступала та самая усталость, что копилась в нём долгими часами этого бесконечного вечера. Глаза его потемнели и ушли глубоко в орбиты — он видел, как она отдаляется от него с каждым мгновением, и кожей чувствовал, что теряет её навсегда. Возможно, уже потерял. В том, что произошло, не было его прямой вины, он догадывался, чьи именно руки запятнаны кровью, и просто не мог позволить ей вот так уйти. Не сейчас. Если она развернётся и уйдёт, он больше никогда не увидит её, а Север из возможного союзника в одночасье превратится в злейшего врага. Но, Боги, как же невыносимо трудно было говорить с ней, с этой упрямой северной льдиной, глухой к любым доводам и объяснениям. Он смотрел на её отвернувшийся профиль, на сжатые в бессильном гневе кулаки, и с горечью понимал, что все его слова разбиваются о глухую каменную стену, которую она возвела между ними. Он сделал шаг вперёд, нарушая хрупкое равновесие. — Давай поговорим...

— Нам не о чем больше говорить, — отрезала она коротко, и голос её звенел, как натянутая тетива, обрывая последнюю надежду на примирение. — Договора между нашими королевствами не будет. Как только приведут виновных, мы сразу же уйдём. — Она в упор смотрела на него, и в уголках её губ дрожала кривая, перекошенная усмешка. — Если честно, я не думала, что вы способны на такую…низкую подлость.

Её слова впились в него острее любого меча. Адриан вздрогнул, но не отвёл взгляда, молча принимая этот удар. И в то же самое мгновение Хаос снова зашевелился в её сознании, ядовитой змеёй проползая по самым тёмным уголкам души. Он всегда был здесь — в самой глубине, терпеливо нашёптывая свои отравленные истины. Она уже почти не могла различить, где заканчивается её собственная ярость и начинается его голос.

— Он хотел тебя убить. Они все предатели, каждый из них. Нельзя оставлять их в живых, слышишь? Нельзя.

Она почувствовала, как знакомая, родная до дрожи тьма медленно, но неотвратимо скользнула вдоль позвоночника ледяным ручейком, разливаясь по венам обжигающим ядом.

— Впусти нас, — зашептал голос снова. — Впусти — и мы сотрём их королевство в пепел, оставим только выжженную землю и чёрные кости. Пламя — вот их единственная судьба, а твоя — месть.

Веки её дрогнули, и на одно короткое мгновение пелена затянула радужку, а в самой глубине зрачков вспыхнула тёмно-алая искра, похожая на отблеск далёкого пожара. Она судорожно стиснула пальцы, до боли впиваясь ногтями в израненные ладони, пытаясь удержать эту рвущуюся наружу тьму внутри. Та сжимала горло мёртвой хваткой, душила, но одновременно предлагала сладкое освобождение в полном уничтожении всех,