«Холодно…».

Бледные губы растянулись в улыбке. Воздух содрогнулся в последний раз, и разлом захлопнулся. Звери Хаоса, потеряв связь с источником, рассыпались в серый пепел.

Мелиссу повело в сторону. Она упала на спину, не пытаясь смягчить падение. Взгляд, теряющий фокус, устремился в небо. Силы покидали её. Мир поплыл, края зрения затянула серая пелена. В наступающей тишине она увидела, как к ней склонилось тёмное пятно. Тёплая, грубая ладонь коснулась ледяной щеки. Где-то далеко, будто сквозь воду, прозвучал чей-то сдавленный голос, звавший её, но она уже не могла разобрать слов, только слабо улыбнулась уголками губ, чувствуя, как веки наливаются тяжестью.

— У меня… получилось… — прошептали губы беззвучно.

И тьма наконец тихо приняла её.

АДРИАН

Он подбежал к ней, спотыкаясь в глубоких сугробах, не замечая, как снег проваливается под сапогами.

— Мелисса… — выдохнул он, падая на колени. Голос сорвался в хриплый шёпот.

Она лежала без движения. Кожа на лице мертвенно-бледная, с синевой. Ресницы покрыты инеем. Из глубоких порезов на ладонях всё ещё сочилась кровь, расползаясь по снегу тёмными узорами. Его руки дрожали, пальцы не слушались. Он вырвал подол рубашки и лихорадочно обмотал её израненные ладони.

— Держись... прошу... — бормотал он, не глядя, как белая ткань мгновенно пропитывается алым. — Не уходи…

Она не шевелилась. Голова откинута назад, обнажая бледную шею. Адриан прижал ладонь к её щеке — холодная. Переместил руку под челюсть, нащупывая пульс. Сердце в его груди замерло. Весь мир затаил дыхание.

Секунда. Другая.

Он почувствовал слабый толчок под холодной кожей. Нитевидный, прерывистый пульс.

— Жива… — вырвалось у него с хриплым выдохом.

И вдруг за спиной разорвал тишину пронзительный крик:

— Нет! Нет-нет-нет! Не может быть!

Адриан медленно обернулся. Брайан стоял на коленях, сжимая в объятиях тело Талли. Его лицо исказила гримаса чистого отчаяния, рот застыл в беззвучном крике, глаза остекленели. И прямо на его глазах девушка начала рассыпаться. Кожа трескалась тончайшими линиями и осыпалась серым пеплом. Белые волосы превращались в безликую пыль, поднимаясь вверх лёгкими струйками.

Брайан закричал без звука. Горло сжималось, тело содрогалось в немых судорогах. Он прижимал к груди пустоту, пытаясь удержать распад. Всё внутри него рушилось вместе с ней. Слёзы текли по лицу, стекали на окровавленные руки, на последние тающие частицы. Он склонялся над ней всё ниже, пока на его ладонях не осталась лишь горсть холодного пепла.

Он поднял руки перед лицом, вглядываясь в остатки с немым ужасом, и ветер подхватил последнее, что от неё осталось.

— Талли… — выдохнул он. — Нет…

Он попытался схватить воздух, сжать пепел в кулаках, сохранить хоть что-то, но пальцы сомкнулись в пустоте. Остался только лёгкий серый налёт на ладонях, который ветер тут же сдувал, стирая последние следы.

Лестар застыл поодаль. Он видел, как его дочь медленно растворяется в воздухе. Как её волосы превращаются в серую пыль, как исчезают до боли знакомые изгибы губ, ямочка на подбородке, которую он целовал, когда она была малышкой. Все драгоценные мелочи, что складывались в единственный и неповторимый образ, стирались прямо перед глазами. Он боялся пошевелиться, боялся вдохнуть, словно любое движение ускорит этот процесс.