Он коснулся её щеки. Кожа была ледяной.

— Ты не можешь… так оставить меня… — голос надломился, превратившись в сдавленный стон, полный мольбы. — Ты же обещала…

Он закрыл лицо ладонями, задержав их на мгновение, пытаясь собраться, а потом снова уставился на неё. На посиневшие губы, которые больше не улыбнутся. На остекленевшие глаза. На ту непослушную прядь белых волос, что всегда падала на лоб и которую он так часто поправлял.

— Вернись… — прошептал он почти беззвучно. — Пожалуйста… Я всё сделаю.

Он прижался лбом к её холодному виску, и всё тело содрогалось от беззвучных рыданий.

— Я должен был… — бесполезные слова рвались наружу. — Если бы я был быстрее… Я опоздал…

Адриан отвернулся, стиснув зубы до боли. Он не мог больше на это смотреть, но и уйти не было сил. В горле стоял горячий ком, мешающий дышать. Тёмное небо низко нависало над равниной. Воздух был густым от гари, сожжённой плоти и запаха крови. Где-то вдали ещё доносились отголоски боя.

Брайан протянул руки к Талли, но Мелисса не отпускала. Она вцепилась в тело подруги с силой одержимой.

— Мелисса, — тихо выдохнул Адриан.

Он накрыл её сжатые руки своими. Девушка вздрогнула. Это тёплое прикосновение пробило лёд, сковавший её душу. Она словно впервые почувствовала, как мелко дрожит её тело, как ноют раны, как болит сердце.

— Дай ему попрощаться, — прошептал он у её уха.

Она долго смотрела на него пустыми глазами, в которых не осталось ничего. И всё же, спустя вечность, подбородок дрогнул. Едва заметный кивок, и пальцы начали медленно разжиматься, отпуская последнее, что связывало её с этим миром.

Брайан, затаив дыхание, осторожно принял Талли из её рук. Плечи его содрогнулись под этой ношей. Он прижал девушку к себе с отчаянной силой, будто мог своим теплом согреть, заставить сердце забиться вновь. Но тело оставалось безмолвным, тяжёлым и чужим. Он прикоснулся губами ко лбу, к холодным губам. Не кричал, лишь беззвучно открыл рот в немой гримасе, и из горла вырвался надрывный стон. Слёзы текли по его лицу, падая на бледные щёки девушки. Он шептал её имя, снова и снова, как последнюю, безнадёжную молитву.

Сквозь вой ветра и гул битвы послышались тяжёлые шаги. Лестар шёл медленно, волоча раненую ногу, одной рукой прижимая сочащуюся кровью рану на боку. Он остановился рядом, и его усталый, потухший взгляд упал на дочь. Он смотрел не на лицо — на маленькую безвольную руку, ту самую, что когда-то цеплялась за его палец, делая первые шаги. Вспомнил, как она упрямо поднималась после падений, как звонко смеялась, запрокидывая голову. А теперь лежала здесь, безжизненная и тихая. Он ничего не сказал, не было слов, способных выразить эту боль.

МЕЛИССА

Девушка не сразу осознала, что стоит на ногах. Тело поднялось само, повинуясь слепому импульсу, ноги дрожали, земля под ступнями казалась ненадёжной и зыбкой. Она пошатнулась, мир накренился. Адриан инстинктивно бросился поддержать, протянул руку, но она резко оттолкнула его, даже не взглянув в сторону. Сейчас она не могла вынести его прикосновения. Ей не нужна была опора. Ей нужна была месть. Только она.

Её взгляд, горящий сухим, лихорадочным огнём безумия, приковало к разлому. Пространство вокруг гудело тяжёлой, удушающей магией, сводя знакомые