Однако король, который должен был объявить о церемонии, всё молчал. Видимо, потому, что в год рождения ребёнка церемония назначения наследника обычно не проводилась. Поэтому Чхэрён спокойно ждала, но даже спустя год о церемонии не было ни слова.

– Я заняла это место для того, чтобы в королевской семье текла кровь нашего клана, так почему же он всё время откладывает церемонию назначения?

Пхарё вспомнил крошечное личико ребёнка, которого видел, когда приходил во дворец. Сын короля Ли Хви и его супруги королевы Хан Чхэрён. Он не был похож ни на отца, ни на мать.

«Думайте о нём как о внуке или племяннике», – сказали тогда Пхарё.

Он прочитал линию жизни, с которой родился лежащий перед ним ребёнок, – та оказалась не очень длинна. Мальчику никогда не стать ни его внуком, ни племянником. Он не важен. Если линия жизни коротка, можно её удлинить, связав с жизнью кого-то другого. Конечно, лишь в том случае, если Пхарё этого захочется.

– Орабони, не могли бы вы сделать моего ребёнка наследником? – Большие глаза Чхэрён обратились к Пхарё. – Прошу, дайте и мне обещание, как вы дали отцу.

Пхарё, на мгновение задумавшись, как поступить, обмахивался веером. Поначалу он не собирался задерживаться в мире людей надолго, но в итоге всё вышло именно так. Вдобавок он ещё не нашел ту, ради кого пришёл сюда, поэтому рассчитывал, что останется здесь и дальше.

С совершенно незаинтересованным лицом Пхарё проговорил:

– Ещё и двух лет не прошло. Зачем так спешить? Разве ты не слышала, что, если в столь юном возрасте дать ребёнку абсолютно всё, завистливые духи унесут его в загробный мир?

Хотя его голос звучал мягко, Чхэрён прочла в нём скрытый ответ.

Пхарё посмотрел на сидящую рядом Чхэрён: на её великолепные золотые украшения, заколки для волос в виде фениксов, расшитую золотыми нитями юбку с коралловыми пуговицами.

– Ты ведь не расхаживаешь в этом по дворцу, верно?

– Орабони, вы ведь сами только что сказали! Сейчас я не королева, а просто Хан Чхэрён. Почему я обязана сидеть во дворце и даже не иметь возможности нарядиться? – Чхэрён снова заговорила: – Тогда выслушаете ли вы другую просьбу?

– Расскажи для начала. Не зря говорят, что желания меняются, как колышется тростник на ветру.

– В следующем месяце во дворце состоится праздник Ветра, Облаков и Дождя. В обряде принимаем участие и мы с королём.

– Знаю, я тоже несколько раз присутствовал.

– Просто разок напугайте короля. Вы ведь можете сделать хотя бы это?

В глазах Пхарё зажёгся интерес.

– Я не стану просить вас убить его или повлиять на разум. Я тоже привязалась к нему за годы, что мы живём вместе. К тому же будет не очень хорошо, если король погибнет до того, как успеет назначить наследника. Поэтому и прошу просто немного его припугнуть.

– Ты ведь прекрасно знаешь, что король слаб перед злыми духами.

Чхэрён, широко улыбнувшись, ответила Пхарё:

– Конечно. Всё же он отец моего ребёнка. Вы думали, я не знаю этого?

– Что отец, что дочь – оба не в своём уме.

– Наш мир слишком суров, чтобы жить в нём и оставаться в здравом уме. Потому, орабони, вы должны были позволить мне выйти за вас, когда я об этом твердила. Вас я хотела получить сильнее, чем страну.

Пхарё едва заметно улыбнулся.

– Самое печальное – желать того, что не принадлежит этому миру. Потому довольствуйся страной, раз уж её заполучила.

– Постараюсь. Так каков ваш ответ?

Напугать короля во время праздника Ветра, Облаков и Дождя. Кажется, это будет весело.

– Дай мне её, – кивком указал Пхарё.

Чхэрён, проследив за его взглядом, выбрала лучшую заколку из тех, что были у неё в волосах.

– Раз вы мне помогаете, решили и с меня брать плату?

– Без неё заклинание не сработает как надо. Положи её туда и уходи.

Чхэрён оставила заколку с фениксом и встала:

– Сегодня последняя фаза лунного цикла[16]. Орабони, я доверюсь вам одному.

– Хорошо. Но провожать тебя не стану.

Чхэрён на мгновение взглянула на Пхарё, а затем, цокнув языком, сказала:

– Думаю, пришло время и вам перестать желать того, что не принадлежит этому миру.

Наконец, лукаво улыбнувшись, Чхэрён вышла за ворота вместе с сопровождающими её воинами. Наблюдавший за ней Пхарё легко усмехнулся.

То, что не принадлежит этому миру.

Верно, к этим словам должна была прислушаться не Чхэрён, а сам Пхарё. Потому что именно он сильнее всех искал ту, кто не принадлежит этому миру.

Из загробного мира обратно в мир живых. Призраки бродят здесь, как у себя дома. Если бы Пхарё не был рождён в человеческом мире, он бы не смог продержаться в нём столь долго. Потому что любой, кто находится не на своём изначальном месте, непременно теряет силу.

Вот почему королевы потустороннего мира не приходят в мир живых, когда им вздумается. Везде есть правила, которые необходимо соблюдать. Лавировать между этими правилами могли только те, кто имел двойственную природу, как Пхарё.

«Но где же Она сейчас? Где и в каком виде…»

Пхарё положил руки на стол и опустил на них лицо. В это время он услышал, как дверь снова открылась.

– Чхэрён, я устал. Если хочешь что-то сказать…

– Я пришла сюда, узнав, что здесь гадают.

Услышав знакомый голос, Пхарё тут же поднял голову и увидел развевающуюся на ветру светло-зелёную юбку. Взгляд Пхарё скользнул вверх. Устремлённые на него глаза оказались зелёными и спокойными, как листья ивы. Он будто почувствовал прохладу, как от речных волн в середине апреля. Пхарё тут же понял, что за девушка пришла к нему во двор. Его глаза вспыхнули.

– Входите. – В голосе сами собой зазвучали вежливые нотки, которых никогда не было во время гадания. – А вы нашли меня раньше, чем я думал!

Сомун Бин смотрела на Пхарё. Затем она пересекла двор и плавно села на место, где только что сидела Чхэрён.

– Хоть сразу и не скажешь, но у меня есть знакомые среди тех, кто изгоняет злых духов. А ещё ходят слухи, что в столицу вернулся известный человек, который гадает, странствуя по восьми провинциям. Как только я услышала об этом, сразу же подумала о вас, Пхарё.

– Гадаю я превосходно.

– Значит, можете ответить и на мои вопросы, раз уж я здесь?

– Что вас интересует?

Бин снова посмотрела на Пхарё:

– Хочу знать, сколько злых духов ко