Но как же все сложно! Именно из-за надвигающихся соревнований мне срочно нужна магия, а чувства остыли и не спешат возвращаться как раз из-за решения Дрэйва записать нас обоих на эти соревнования. Идиотский замкнутый круг.

— Возможно, нам стоит подготовиться к самому худшему. И продумать план действий на случай, если магия во мне не пробудится, — предложила я, отчаявшись вызвать хотя бы искорку.

— Пожалуй, ты права. Этапы соревнований мне неизвестны, но стоит подумать…

С этого момента Дрэйв стал уделять мне меньше времени. То ли размышлял, то ли тренировался самостоятельно. Зато по вечерам у меня появилось немного свободного времени на встречи с Аяром. Вот с домашними заданиями совсем не успевала, но я надеялась, что наверстаю чуть позже, когда соревнования закончатся. А пока магия — это основное. Ну и мир стоит узнавать по мере возможностей, это занятие забрасывать ни в коем случае нельзя.

— Ты не замечала в себе изменений? — задумчиво спросил Аяр.

— Возможно… ты о том, как я чувствую и веду себя, верно? Физические изменения мы уже обсуждали.

— Да. Я о твоем поведении. О характере.

— Да, я изменилась. И думаю, дело не только в том, что оказалась в новой обстановке. Мне кажется, сам огонь начал менять меня. Пусть я не могу обращаться к нему, но он горит внутри, я это чувствую. А раньше… я была такой забитой… такой… серой.

Мы сидели с Аяром в гостиной, которую использовали для занятий. Здесь имелся удобный, длинный диван и почти такой же длинный столик, на котором можно разложить сразу несколько книг и тетрадей, чтобы по мере чтения или рассказов Аяра я могла делать записи.

Мы все еще находились в том странном замке с темными, но роскошными, а местами чуточку зловещими интерьерами. Чего только стоят подсвечники в форме драконьих когтей. Или портьеры кроваво-алого цвета.

— На Земле многие называли меня пришибленной, равнодушной или серой молью, — разоткровенничалась я. Может быть, потому что Аяр — единственный во всем Эл’саре, кто знает правду о моем происхождении. — Из-за этого у меня и друзей толком не было. Не только из-за того, что я постоянно училась и не находила времени на развлечения со сверстниками. Они как будто чувствовали, что я какая-то не такая. Да и я сама чувствовала себя непохожей на них. Когда им было весело, когда все вокруг смеялись, я чувствовала подавленность.

Помолчала немного, отмечая, как внимательно, не перебивая, слушает Аяр. В его темных глазах сложно что-то прочитать, но слова идут легко, из глубины души. И потому я продолжаю:

— Я не только часто болела. Мне как будто не хватало энергии. Теперь я понимаю, что это было. Мне не хватало огня, который должен гореть в венах. Поэтому я не испытывала интереса к жизни, жила как-то совершенно обыденно. Да и цели… цели были не мои лично — я просто слушалась маму. Хотя, наверное, какие-то желания все-таки были. Например, помочь маме, отблагодарить за все, что она для меня сделала. И потом, когда один из первых красавцев первого курса обратил на меня внимание. Я до сих пор не понимаю, почему он обратил внимание на меня, такую забитую, холодную, подавленную. Но в тот момент я, кажется, ожила. Влюбилась — и ожила.

Я съежилась, вспоминая, как больно было потом. Когда он бросил меня и эйфория влюбленности рассеялась.

Аяр все так же внимательно и непроницаемо смотрел на меня.

— Я не могу сказать, почему он выбрал тебя. Сейчас ты другая. А прежнюю тебя я не знал, как и не знал того человека. Но подумай, почему ты ожила, когда он подарил тебе частичку любви?

— Любовь… — догадалась я. — Неужели и на Земле она играла роль? У меня не было огня, но я чувствовала, что любовь мне, фениксу, необходима?

— Да. Именно так. Ты подсознательно тянулась к тому, что может тебе помочь. Любовь на Земле не могла пробудить твою магию, потому что ее попросту не было из-за отсутствия подходящей энергии в мире, но именно поэтому ты окунулась в чувство с головой. Так сработали твои рефлексы. И не стоит винить себя, если ты до сих пор испытываешь это чувство.

Я смутилась. Похоже, Аяр читает меня как открытую книгу. Чувство вины снова всплыло, когда я заподозрила, что стипендию могу все-таки не заработать.

— Расскажи что-нибудь о себе? — выпалила я. — Мы сейчас в Аркаре?

Аяр молчал так долго, что мне казалось, уже не ответит. Но что-то блеснуло в его глазах, внимательно меня рассматривающих, как будто изучающих. Наконец Аяр сказал:

— Да. В Аркаре. — И снова замолчал, ожидая реакции.

Что ж, я не удивлена, потому как предполагала такой вариант.

— Уверена, здесь я в безопасности, — заметила спокойно, не отводя взгляда, и добавила: — Но мне бы хотелось узнать чуть больше. О тебе.

Он снова не спешил отвечать. Как будто подбирал каждое слово. Неторопливый, вдумчивый ответ подтвердил эти догадки:

— Как видишь, у меня есть дом в Аркаре. И я все еще здесь живу. Хотя не отказываю себе в возможности посещать Дарган. — И снова напряжение во взгляде. Как будто дракон ждет, что я его оттолкну.

— Аяр… я могла бы начать расспрашивать о том, на чьей ты стороне, зачем помогаешь мне, если после гибели фениксов черные драконы стали сильнее. Вопросы, конечно, важные. Не скрою, мне бы хотелось все это узнать. Но сейчас я не хочу вдаваться в глобальные темы. Я действительно хочу узнать именно тебя, — закончила мягко, отвечая на напряжение дракона открытым, искренним взглядом.

Мне на самом деле хотелось понять, кто он. Эта загадка манила, пожалуй, даже больше, чем все вопросы о моей роли в Эл’саре, об истинных причинах уничтожения фениксов и о том, как же во всем произошедшем замешаны черные драконы.

— Что тебя интересует, Марина? — наконец спросил Аяр, выдержав очередную паузу.

Да уж, вопрос «Расскажи о себе» вызывает примерно тот же эффект, как просьба «Расскажи анекдот».

— Этот дворец лично твой? Или здесь живет кто-то еще? До сих пор, сколько здесь уже бывала, не видела никого, кроме тебя и слуг.

— Этот дворец мой. И я живу здесь один.

— А твои родственники? У