Вот только… все сама и разрушила. Влюбилась в парня. Да так сильно, что забыла об учебе. Просто махнула рукой, не находя в себе сил опять корпеть над учебниками, когда хотелось все время проводить вместе с ним. Как итог, завалила экзамены. Хотя у меня еще были шансы наверстать, если бы не депрессия. После того, как Витя разбил мне сердце, я не смогла собрать себя по кусочкам. Брала у одногруппников конспекты, пыталась учить, а слова пролетали мимо сознания. И сложно что-то разобрать в кривом почерке ребят, когда в глазах постоянно стоят слезы.

Как теперь сказать маме, что я ее подвела? Как признаться, что из-за глупой влюбленности потеряла свой единственный шанс?

Может, у нас судьба такая. Родовое проклятие? Папа бросил маму, как только узнал о беременности. В одиночку мама не справилась, потеряла хорошую работу, а с ребенком на руках ее никто брать не хотел. Получается, что она из-за мужчины теперь так живет. И я по ее стопам пошла.

Или нет? Как я могу быть фениксом? Значит, мама все-таки… нет, я же ее родная дочь! Может, папа был фениксом? Влюбился, на руках носил — об их конфетно-букетном периоде мама охотно рассказывала. А когда я появилась, папе фениксу пришло время вернуться в родной мир. Или ради моей защиты отправиться в дальнейшие странствия?

Стоп. Что-то меня совсем понесло.

— А я могу быть только наполовину фениксом? — уточнила на всякий случай, еще до конца не веря во все эти откровения. Если не шутка брогеров, то я вполне могу валяться в том дворе с пробитой головой. Может, я корчусь в лихорадке, оттого и грезятся картины жаркого поля.

— Нет, — мужчина качнул головой. — Ты чистокровный феникс.

— Откуда ты все это знаешь? Как меня нашли?

— Мы давно вели поиски в надежде, что где-то еще жив кто-то из фениксов. Но расследование ни к чему не привело, как и изучение исторических архивов. Помогла магия. На тебя указала пророчица. Она никогда не ошибается. Впрочем… как только мы окажемся в нашем мире — это станет очевидно, что ты часть мира и магии. Сама почувствуешь.

— А как же тогда я оказалась здесь?

— Тебя спрятали. Но больше нет необходимости прятаться. Да, мы не станем сразу раскрывать, кто ты на самом деле. Однако опасности для тебя, как для феникса, нет никакой. Никто в нашем мире не пожелает тебе зла. А сейчас, возможно, ты захочешь переговорить с мамой? Получить от нее подтверждение?

— Пожалуй…

Мне совершенно точно необходима связь с реальностью! Увидеть маму, поговорить с ней. И, возможно, убедиться, что меня все-таки разыгрывают. Или этот незнакомец все-таки ошибся.

— Тогда иди ко мне, — он протянул руку.

Чуть помешкав, вложила кисть в его ладонь.

Снова это странное ощущение, как будто день меркнет, на нас наваливается что-то темное и колючее, выбивая землю из-под ног. Спустя мгновение мы очутились на лестничной площадке перед дверью в нашу квартиру.

Ох, и страшно возвращаться домой. Но, с другой стороны, я ведь пока могу не говорить, что завалила экзамены и шансов удержаться в университете почти нет.

Открыла дверь. Замерла на пороге, всматриваясь в освещенную глубину коридора.

— Вот ты где! Явилась! Марина, ты хоть на часы смотрела? — выскочив из комнаты, накинулась мама. И тут же остановилась. — А это кто? Марина, ты кого к нам привела?

Я не придумала ничего лучше, кроме как сразу выдать:

— Мама, я приемная? — и зажмурилась, ожидая, что вот-вот все окружающее пространство исчезнет, а я очнусь, скажем, на больничной койке.

Когда сон становится слишком страшным, мы ведь обычно просыпаемся?

Одна секунда. Вторая. Странный шорох, дуновение ветра.

Откуда здесь ветер?

Я аккуратно разлепила глаза и с изумлением уставилась на полуобморочную маму. Ее придерживал незнакомец, имя которого я до сих пор не удосужилась спросить. Видимо, это из-за него я ощутила движение воздуха.

— Мама? Что происходит? — занервничала я.

— Как же… но как так… — пролепетала мама.

Пришлось пройти в комнату. Я поспешила на кухню за стаканом воды. Только после того, как мама сделала несколько глотков, она смогла с собой совладать.

— Только не говори, что это твой отец.

— Что⁈ — пришел мой черед удивляться. В который раз.

Нет, этот незнакомец точно дракон. Он не может быть моим отцом, потому что я феникс. Тьфу, он просто не может быть моим отцом! Да?

— Я не ее отец, — мужчина качнул головой. Он единственный сохранял спокойствие. — Но у меня есть сведения о родителях Марины. Вы ведь не станете отрицать, что удочерили девушку?

Мама скомкала юбку платья, побледнела еще сильнее. Со вздохом призналась:

— Не стану. — Перевела печальный взгляд на меня. — Марина, прости. Я не хотела, чтобы ты знала правду. Но, видимо, время пришло. Мы с Ярославом хотели детей. У него была хорошая работа, у меня тоже. А вот забеременеть у меня не получалось. И тогда… мы действительно удочерили тебя. Но в детстве ты очень много болела. Мне приходилось много времени сидеть на больничном вместе с тобой, меня уволили. Твой отец попал под сокращение. Он не выдержал. Начал пить и ушел.

— То есть он ушел не потому, что я появилась? И не сразу после моего рождения?

— Не сразу, — мама качнула головой.

— Тогда почему ты мне соврала?

— Я была зла на него. И… не хотела, чтобы он был как-то причастен к нашей с тобой семье. Ярослав предлагал отказаться от тебя. Отказаться, пока я не потеряла работу и еще могла помочь нам обоим встать на ноги. Понимаешь? Как я могла сказать тебе об этом? Я решила, что уж лучше сделать вид, будто он сразу ушел и всех этих уговоров не было. Я успела полюбить тебя, Марина. Это был мой выбор — остаться с тобой. Тянуть нас обеих, даже на малооплачиваемой работе. Ты знаешь, я никогда не ставила тебе в укор все эти сложности.

— Знаю, мама. Знаю, — прошептала я, не находя в себе сил