Удара не последовало. Микель отважился посмотреть, хотя перед глазами всё расплывалось. Женщина повернулась к коридору, в котором появились двое мужчин. Один молодой − лет двадцати пяти, ровесник Микеля, лысый, худой и невысокий. Он уставился на женщину с неприкрытой враждебностью. Второй мужчина был постарше, лет за сорок, с пивным брюшком, на правой руке у него недоставало двух пальцев.

Мужчина постарше заговорил, и стало ясно, что это он кричал.

− Дэвин-Форгула, − снова сказал он негромко, но с упрёком, − выйди.

Дайнизские слова были так похожи на палоанские, что Микель всё понял.

Женщина ответила, но так быстро, что Микель не разобрал.

− Выйди, − повторил мужчина.

Она вытерла дубинку рукавом и удалилась бодрым шагом, даже не оглянувшись.

Микель смотрел на своих спасителей, стараясь сосредоточиться на них, а не на сильной боли в руке, голове и плече. Старший проводил Форгулу взглядом, наигранно вздохнул и шагнул в комнату. Наклонившись, он мягко, но настойчиво убрал руку Микеля и рассмотрел его голову.

− У него идёт кровь из головы, − сказал он на палоанском, − и из руки. Можешь встать?

Вопрос адресовался Микелю, но его затуманенному мозгу потребовалось некоторое время, чтобы сообразить это. Он медленно поднялся на колени, а потом, с помощью младшего мужчины, встал на ноги и медленно поковылял за дайнизами к лестнице.

Они не помогали ему, но и не торопили. Поднявшись на следующий этаж, нашли пустую комнату. Они по-прежнему были в подвалах Капитолия, но через высокое окно проникал дневной свет, а на полу лежал ковёр и стояли кресла. Должно быть, при режиме Линдет здесь был кабинет какого-нибудь мелкого чиновника.

Микель сел в кресло, держась за голову и глядя, как с руки на ковёр капает кровь. Он чувствовал на себе взгляды обоих спутников, но сам на них не смотрел, изо всех сил сдерживая рвоту.

− Форгула сказала, что ты шпион черношляпников, − сказал старший. − Это правда?

− Был, − ответил Микель.

− А больше нет?

− Я так понимаю... вы даёте награды и амнистию переметнувшимся на вашу сторону черношляпникам.

− Переметнувшимся, − рассмеялся дайниз. − Можно и так сказать. Да, мы предлагаем такое.

− Та женщина...

− Форгула не из моего домохозяйства. − В голосе дайниза прозвучали нотки гнева. − Она служит другому хозяину, который считает, что врагов нужно убивать, а не обращать в союзников. Кто-то рассказал ей об этой безделушке, и она решила взять дело в свои руки, прежде чем я смог отозваться.

Микель наконец поднял голову и увидел, что мужчина вертит в пальцах золотую розу, рассматривая её на свету.

− Вы Мелн-Ярет? − спросил Микель.

− Да.

Мужчина улыбнулся усталой искренней улыбкой. Серебряная роза Блейсделл говаривала, что так улыбаются люди, которым приходится зарабатывать себе на жизнь.

− Приношу извинения за то, что Форгула запустила в тебя свои когти. − Он посмотрел на руку Микеля. − Должно быть, это было неприятно.

− Можно и так сказать.

Мелн-Ярет смущённо усмехнулся.

− Прости. − Он показал на своего молодого спутника. − Это Девин-Теник, мой виночерпий.

Микель присмотрелся к Девин-Тенику внимательнее. Зрение у него наконец начало проясняться, и он удивился, не увидев в чертах виночерпия едва заметных отличий дайнизов от пало. Лицо Девин-Теника было мягче, брови расставлены шире, а подбородок немного слабее. Если бы не бирюзовая униформа, Микель принял бы его за пало.

− Теник, что ты думаешь о нашем новом друге? − спросил Мелн-Ярет.

− Он признался, что шпион.

У Теника был на удивление глубокий голос, не соответствующий худощавой невысокой фигуре.

− Он признался, что был шпионом.

− Если ты шпион, то это навсегда.

− Возможно.

Микель зажмурился. Боль в голове из резкой превратилась в тупую, и думать стало чуть легче. Он знал, что встреча состояла из нескольких слоёв − Форгула, Теник, Мелн-Ярет, Домохозяйства и виночерпии. Знал, что у всего происходящего есть какая-то подоплёка, но в таком состоянии он плохо соображал.

− Я был шпионом черношляпников, − сказал он. − Перед вторжением меня произвели в золотые розы − это высший чин у черношляпников. Потом случилось вторжение, гранд-мастера убили, а Линдет внезапно сбежала из города.

− И теперь... − Мелн-Ярет с досадой поцокал языком. − Что ты сказал солдату, которому дал эту розу? Что ты выдашь мне всех черношляпников в Лэндфолле?

− Так и есть. Я могу помочь вам искоренить их.

Мелн-Ярет кивнул.

− Ты меня определённо заинтересовал. Давай начнём вот с чего: что ты можешь мне предложить и чего хочешь взамен?

Микель заставил себя сесть прямо и посмотреть Мелн-Ярету в глаза. Дело дошло до переговоров, и он не мог вести их с позиции слабости. Он должен казаться сильным, даже если это явно лишь видимость.

− Я могу выдать тайники и конспиративные квартиры. Могу помочь выследить черношляпников, которые ещё остались в городе. Могу рассказать, как они работают и каков их образ мыслей. Признаюсь, я недолго был золотой розой, но в ранге серебряной прослужил несколько лет и повидал больше, чем рядовой черношляпник.

− И какой награды ты хочешь за помощь?

− Людей.

− Что значит людей? − вмешался Теник. − Рабов?

Теник произнёс это слово так обыденно, что Микель сразу вспомнил, насколько всё-таки чужды дайнизы. Он покачал головой.

− Не рабов.

Он много думал об этом во время оккупации.

− Вы проводите облавы на граждан Фатрасты, на семьи черношляпников, которые покинули город с Линдет. Я понимаю, война есть война, но этих людей бросило правительство и близкие. Они не заслужили, чтобы их преследовали, пытали, отсылали в рабочие лагеря, а то и хуже. В обмен на мою помощь я хочу, чтобы им позволили уйти.

Мелн-Ярет откинулся на спинку кресла, задумчиво поглаживая подбородок, а потом бросил взгляд на Теника.

− Ты не хочешь богатства? Власти?

− У меня нет властных амбиций. Что до богатства... − Микель позволил себе улыбнуться. − Я хочу быть полезным дайнизскому правительству. Богатство придёт позже. А пока что я хочу, чтобы отпустили людей.

− Ты просишь слишком много, − невозмутимо произнёс Теник.

Мелн-Ярет жестом велел ему замолчать.

− Это правда, просьба серьёзная. Мы собираем этих людей, потому что они могут оказаться шпионами, но кроме того, они полезны как заложники и подневольные работники. У нас их уже сотни, а к концу года, по моим предположениям, будет несколько тысяч, даже без твоей помощи.