все как один — ничего не объясняющие. И ей было страшно, ужасно страшно, потому что, даже если у этого наверняка было какое-то рациональное объяснение, и, если это повторится, ей пора к врачу — но, несмотря на всё перечисленное, это было
чудо. Самое настоящее, не рафинированное, чудо, которое она пережила.
И возможно ей стоило бы вслух назвать то самое имя, сказать, что договор окончен, но она не стала этого делать.
Она не сделала этого, пока выбирала подарки, пока ехала домой, пока писала письмо с отказом от новой должности (и дополнительное — родителям, о том, что, если они хотят быть директорами, они вполне могут стать ими сами, а ей этот прыжок ответственности при не сильно повышенной зарплате больше не интересен), пока играла с парнем в снежки (он основательно ошалел, но явно был рад).
Всё это время она думала об этом, всспоминала лицо и голос раз за разом. Странно ли это? Это же эльф. Он и должен быть прекрасен, никаких протиыворечий…
Она подумала о том, что не хочет разрывать контракт.
Она подумала, что это — её персональное чудо. И она его просто так не отпустит.
— Помоги мне, — сказала она. — Договор не окончен!
Ночь ответила ей звоном.
* * *
Я хмыкнул, услышав её голос, и откинулся спиной на шершавую кору, наблюдая за городом сквозь полуприкрытые веки. Не то чтобы я всерьёз рассчитывал, но всё же…
— Люди, — прошипел братец-тис. — Разумеется, она поняла свою власть над чудом; разумеется, она не отпустит тебя просто так.
— Не отпустит. И можно ли её винить? Людям непросто отказаться от чудес, так они устроены. Но рано или поздно она поймёт, что в эти игры мы всегда играем вдвоём. Возможно, это будет даже весело…
Братец-тис посмотрел на меня с лёгким отвращением.
— Тты предвкушаешь, — сказал он неверяще.
Я ответил ему зубатой улыбкой:
— Разве только слегка.
