Я на это только пожал плечами. По крайней мере, была она честна, что уже намного лучше, чем можно сказать обо многих других. За этим и приходят люди к духам в наши дни, не так ли? За спасением, за ответами, за услугами.

Они забывают, что, играя в магию, случайно можно вступить в настоящее чудо.

Они забывают, что чудеса имеют цену.

Но так или иначе, эта девица борется за себя, и за то я могу её уважать.

— Будь же по воле твоей, — сказал я ей. — Я подарю тебе чудо. Но не жалуйся потом, если оно не придётся тебе по вкусу.

— Я не стану жаловаться, — кивнула она. — Та дура, которая реальная я, с ней как знать. Она ничего этого не вспомнит, сам знаешь. Ты… не обижайся на неё. И прости, что я втянула тебя в это во всё. Нам, правда, нужно чудо. Очень-очень.

Я кивнул медленно и указал ей на чашу с водой.

— Допей до дна.

— Что это?

— Те силы, что были у тебя украдены сожранной мной тварью, и немного ясности да спокойствия от меня. Это не панацея, но всё же должно помочь с опустошённостью.

— Спасибо, — шепнула она.

И послушно выпила до дна.

7

Оглядываясь назад, Сильви стоило ждать, что что-то пойдёт не так. День начинался слишком хорошо! Соишком хорошо всегда значит подозрительно, всегда! Хорошему нельзя доверять!

Но всё же, проснувшись предпраздничным утром полной сил и в поразительно хорошем настроении, она позволила себе этим наслаждаться. Давно с ней не случалось такого — последнее время (как давно?) сны её напоминали серый путанный мир, после которого просыпаешься ещё более усталым, чем засыпал. Сегодня… ей снилось что-то сказочное. Что-то новогоднее. Что-то, что она точно хотела бы запомнить, но её дурацкий мозг упорно не хотел запоминать снов. Обычно её это радовало — ещё их помнить, такие сны, — но вот прямо сейчас было обидно…

В любом случае, она отложила эти мысли на подальше, просто чтобы не задумываться слишком глубоко. Она пролистала сообщения (сегодня, на удивление, очередной недовольное сообщение от родителей заставило только закатить глаза и покачать головой, без ставшего давно привычным клубка из боли и вины в горле). Она подумала, что, возможно, даже сможет помириться с парнем, и у праздников есть шанс пройти отлично…

* * *

— Отлично, моя задница, — буркнула она, пробираясь сквозь очередной сугроб. — Чтоб я ещё раз поверила оптимистам! Какое же свинство! Почему я вообще решила здесь сократить путь? Как меня угораздило?!

Честно говоря, она сама не смогла бы найти ответа на этот вопрос. Её бабушка явно сказала бы о таком “Как в ухо альв нашептал”. Сильви, человек рациональный, только посмеивалась над таким, но надо признать: она сама понятия не имела, почему решила вдруг, что сократить дорогу в соседний городок через лес — хорошая идея. Она уже и забыла, что именно ей в соседнем городке понадобилось, если честно. Но это, возможно, от шока.

Если попытаться рассказать по порядку, то случилось вот что: у неё сломалась машина. Да, вот прямо посреди безлюдной лесной дороги, куда эвакуатор если и доедет, то уже наверняка после праздников… Она даже не могла понять, что случилось с машиной, если уж на то пошло! Такое ощущение, как будто все электроприборы в ней вдруг внезапно перестали работать. Какая же ерунда!

Хорошая новость заключалась в том, что до родного городка оставалась всего пара километров, и, поднатужившись, до него можно было спокойно дойти.

Плохая новость заключалась в том, что она умудрилась заблудиться в лесу.

Учитывая, что она вроде как даже не сходила с дороги, да и лес их ни диким, ни особенно большим назвать нельзя, это должно бы быть невозможно. И тем не менее, вот стоит она! Самый невезучий человек на свете, заблудившийся в трёх соснах! Ну, или, в её случае, в трёх пихтах.

По крайней мере, последние — сколько? Десять минут? Больше? — ей попадались исключительно пихты.

— Какой абсурд, — пробормотала она, ёжась от холода и в который раз пытаясь загрузить онлайн-карты, просто чтобы убедиться, что сигнал всё ещё не найден. — Нечто подобное могло случиться только со мной!

— Вот это у вас, конечно, самомнение, — сказал кто-то весело. — Или уверенность в собственной уникальности? В любом случае, впечатляет.

Сильви стремительно обернулась и обнаружила, что рядом с ней стоит молодой симпатичный мужчина неопределённого возраста. Её ровесник? Младше? Старше? Что-то было в его чертах неуловимо-странное, словно стирающее все возрастные марки, смешивающее их воедино. Она не могла сконцентрироваться на его лице, как ни пыталась. Что было довольно-таки неудачно, учитывая, что на дворе если не ночь, то довольно тёмный зимний вечер, и она с ним наедине, в лесу, где их никто не услышит…

Но почему-то она не верила, что он опасен. Не в этом смысле. О, у неё возникало странное чувство, глядя на него: как будто она зверь, завидевший нечто опасное, и оттого инстинкт поднимает вверх шерсть на загривке… Но вместе с тем, она не могла перестать на него смотреть. Даже задумалась, где их делают, таких красивых? Причём объективно вроде бы парень как парень, ничего особенного. Но было что-то в этой улыбке, в этих бездонных глазах, в мимике и жестах, что завораживало…

— Здравствуйте, — сказала она, — мне повезло, что вы здесь!

По крайней мере, она надеялась, что хорошо. Но, если он окажется маньяком, она будет разбираться по ситуации; это не повод побыть вежливой, пока возможно.

— Да, вам повезло! — радостно ответил этот человек, очевидно, понятия не имеющий о том, что такое вежливость. — Я — подарок мироздания вам!

Она на всякий случай отодвинулась на полшага подальше и перепроверила. Незнакомец, впрочем, всё ещё стоял спокойно, улыбался очаровательно и совсем не спешил раскрывать свою предположительно маньячную натуру.

— Кхм. Не подскажете мне, как выйти к городку Н?

Он склонил голову набок.

— Я как раз собирался туда прогуляться. Пойдёмте вместе?

Она прикинула варианты. Подозрительно ли это? Отказаться или согласиться? Но они живут в цивилизованном мире, спасибо большое. В нормальных обстоятельствах, незнакомец, предлагающий помощь, действительно предлагает помощь. Не больше и не меньше.

— Пойдёмте.

И они пошли.

* * *

Это был странный опыт, если честно.

Они шли долго, так долго, что холод пробрался в самое, казалось, сердце. Снег, опять-же, каким-то неведомым образом как будто стал глубже, и вообще…

— Тебе не кажется,