Современное искусство ему не нравилось: что музыка, что литература, что оперирующие зрительными образами. Сейчас, к восьмидесятым годам двадцать первого века, почти все создавалось с помощью нейросетей, а их творения существенно отличались от гуманоидных. Были они слишком идеальны и от этого очень похожи друг на друга. Искусственный интеллект, эрудированный, плодовитый, но бездушный, выдавал колоссальное количество букв, нот, штрихов и мазков, которые лишь выглядели красиво, не неся в себе истинных чувств и поиска новых смыслов.

Плоды же совместного творчества естественного и искусственного разумов мало чем отличались от чисто компьютерных. Обленившиеся творческие личности едва намечали наброски сюжета и персонажей, несколькими чертами обозначали основную идею произведения и отдавали грубую заготовку компьютеру. Потом разве что слегка ретушировали полученный продукт и гордо ставили свою подпись. Популярность этого штампованного ширпотреба зависела только от количества средств, вкладываемых в маркетинговую раскрутку.

11. Ночь 1-я

Через полтора часа после отбоя, вдоволь наворочавшись в саркофаге, 32/08 понял, что уснуть у него не получится. Он никогда не засыпал без газа, с помощью которого саркофаг мгновенно погружал своего обитателя в сон.

В отчаянии он отправил запрос в бюро по жизнеустройству:

«Здравствуйте!

Я отлучен от гипносна на время, пока не работаю. Я не могу уснуть. Можно ли усыпить меня с помощью газа?»

Ответ был следующим:

«Уважаемый клиент, TA5625/27/32/08D,

Согласно «Закону о деятельности бюро по жизнеустройству» усыпляющий газ применяется только для введения в состояние гипносна.

Однако согласно Уложению о Добровольной Эвтаназии существует опция летального усыпления. Если желаете ею воспользоваться, пришлите подтверждение. Вы уснете без виртуальных видений и уже не проснетесь.

Доброй ночи!»

От этого щедрого предложения у 32/08 зашевелились волосы по всему телу.

«Нет! Нет! Никакой эвтаназии», — написал он ответ. Не отвечать на подобное письмо было страшно — еще усыпят по умолчанию.

Он нашел в Сети рекомендации для лишенцев и в соответствии с одной из них стал считать барашков. Дошел до пяти сотен и утомился, но не настолько, чтобы уснуть. Тут в голову пришла мысль: «Надо будет цпы́ры поставить». Когда смысл этой фразы, вернее, его отсутствие, дошел до сознания, 32/08 открыл глаза. Какие еще цпыры? Нет. Это не сон. Это бред. В отчаянии он решил выбраться из саркофага, который был темен, душен и неуютен.

Соседи мирно почивали, их саркофаги тихонько гудели и светились голубым цветом. 32/08 испытал острый приступ зависти и подосадовал на самого себя. Психопат. Потерпеть не мог. Шейка у него обгорела… Саркофаг обработал кожу каким-то линиментом, и жжение быстро превратилось в легкий дискомфорт. Завтра он, наверное, уже ничего не почувствует.

Он вышел вон из секции. Пустые коридоры улья представляли собой зрелище непривычное и безмерно унылое. Транспортные ленты и эскалаторы не двигались, лифты не работали. Путь с 32-го этажа, казалось, никогда не кончится. Ему пригрезилось, что он давно прошел здание сверху вниз и спускается теперь глубоко под землю. Он отогнал эту нелепую мысль и через пару этажей оказался-таки в пустом и гулком вестибюле.

На улице веселее не стало. Капал грустный прохладный дождик. 32/08 побрел куда глаза глядят. Как ему казалось, к морю.

В голове звенела пустота. Даже странно: мысли были только о том, что мыслей нет. Мозг просто обрабатывал черно-белую картинку перед глазами: одинаковые мокрые улицы, освещаемые редкими фонарями.

Чтобы хоть чем-то заполнить пустоту внутри, принялся напевать.

Залипал он как-то в виртуальной игре про русскую гражданскую войну под названием «Белогвардейцы». Был влюблен в певичку из кабаре. Она очень недурно исполняла романсы. Его любимыми были: «Белой акации гроздья душистые» и «Дождик осенний, поплачь обо мне». Иногда они пели под гитару на два голоса, производя фурор среди господ офицеров. Сейчас на ум ему пришел «Дождик осенний», хотя на улице стояла весна. 32/08 отчетливо слышал мелодию про себя, но, когда попытался петь вслух, оказалось, что в ноты он не попадает и голос имеет отнюдь не такой ангельский, как во сне. Он осознал, что петь в реале пытается впервые в жизни.

Городской пейзаж тем временем поменялся. Громады пчелиных сот закончились. 32/08 перешел через трассу по путепроводу и очутился среди жутких бетонных развалин.

Когда он вступил в световое пятно от чудом уцелевшего фонаря, навстречу ему вышли двое.

— Ты посмотри, кого это к нам занесло, — насмешливо проговорил тот, что повыше, — пчела, да еще золотая.

— И что же ты забыл здесь, приятель? — поинтересовался коренастый.

— Да ничего. Просто гуляю, — 32/08 совершенно не испугался; эти двое напомнили ему увальней из команды Питера Одноглазого — такие же неопрятные и наглые. Смущала его единственная мысль: а что если петь у него, как в гипносне, не получается, так еще и драться он не сможет.

— Здесь просто так не гуляют, — заявил длинный. — Ты или покупаешь у нас что-то, или валишь отсюда в ужасе.

— И что же я могу у вас купить?

— Свою жизнь, например, — предположил тот, что пониже.

— Моя жизнь принадлежит бюро по трудоустройству, а не вам, собаки сутулые.

32/08 поймал себя на том, что ступил на дорожку, протоптанную покойным гонцом во «Времени ведьм». «А плевать!» — решил он и встал в стойку.

Длинный криво улыбнулся.

— Ты, значит, смелый. Из этих, бойцов виртуальных? А ты знаешь, что эти навыки здесь не работают?

— А я так не думаю. Хотите проверить? — он явно был в бойцовской форме: мускулатура, привыкшая к постоянным нагрузкам на работе, была послушна, и в Коко́цу-Да́чи5 он ощущал себя вполне естественно.

Тут длинный оглушительно свистнул для того, чтобы отвлечь внимание или напугать, как подумал 32/08, а приземистый стал обходить сбоку.

Навыки, полученные в виртуальной реальности, таки сработали. Он разделался с ними за считанные секунды: длинный лег от молниеносного удара рукой в челюсть, второго (тот был уже за спиной) каратист восьмого почетного дана в игре «Самурайская сага» достал ногой в печень, проведя средний Уширо-Гери6.

Он собирался произнести нечто наставительное корчащимся от боли гопникам, но оказалось, что длинный свистел вовсе не для отвлечения внимания — со всех сторон бежали люди. У некоторых в руках были палки, цепи и даже, как ему показалось, посверкивали ножи.

— Кто тут главный? — закричал 32/08, пытаясь применить навыки противостояния толпе.

Однако никто не стал отвечать на этот сакраментальный вопрос, круг сомкнулся, и бедняга очень скоро оказался на земле, ничего толком не