Тихо, чтобы никто не подслушал, Влора сказала:

− Мы всё равно умрём, будем ли сражаться здесь или на равнине.

− Я тоже так думаю, − ответил Олем.

− Я бы предпочла вообще не умирать.

− Мы можем поторговаться.

− И дадим им время догнать нас и маневрировать? − усмехнулась Влора. − Помнишь, как мы торговались перед битвой при Ветреной реке?

− Ситуация могла измениться. Мы можем отдать им верхушку.

− Я почему-то сомневаюсь, что этого хватит.

Влора смотрела на гряду. В другой ситуации она нашла бы в ней своеобразную грубую красоту. Кое-где среди растрескавшихся, расколотых скал виднелись зелёные пятна − группки кустов или деревьев, которым удавалось выживать на камнях. Не такой уж плохой монумент над могилой, решила она.

− Если мы предпримем здесь последнюю попытку закрепиться, сколько времени понадобится дайнизам, чтобы найти другой перевал и окружить нас? − спросила она.

− Полтора дня для кавалерии. Два с половиной для пехоты. − Олем помолчал. − Есть вариант оставить несколько сотен человек для защиты перевала. Тогда у остального войска будет время оторваться на равнине.

Влора пригвоздила Олема сердитым взглядом.

− Думаешь, мне надо искать добровольцев для самоубийства?

− Уверен, что у нас будет достаточно добровольцев для обороны перевала.

Влоре не понравился блеск в глазах Олема.

− Полагаю, возглавить их вызовешься ты?

Олем стиснул челюсти, но промолчал. Влора знала, его достаточно хорошо, чтобы принять это за утвердительный ответ.

− Об этом не может быть и речи. − Она помедлила. − Долго мы будем отдыхать?

− Не более получаса, а потом пошлём авангард через гряду.

− Пятнадцать минут. Через десять минут нам нужно снова поговорить, вон за тем хребтом. − Она показала на перевал. − Наедине.

− Я буду там.

Влора направилась вдоль колонны, вглядываясь в лица усталых солдат, которые отдыхали на обочине, расстегнув мундиры и бросив рюкзаки на землю. У неё щемило сердце при каждом их салюте и уважительном «генерал Флинт», которое летело ей вслед.

Проблема, поняла она, в том, что Олем гораздо популярнее среди солдат, чем она. Её, конечно, уважают, но любят Олема. И это особенно затрудняет то, что она задумала. Найдя нужные лица вблизи авангарда, она спешилась и подошла к двум мужчинам, отдыхавшим чуть в стороне от основной колонны. Один был пониже, с узким лицом и задумчивыми глазами, второй выше шести футов ростом, с повадками вальяжного мастифа, развалившегося на солнышке.

Двое друзей были бывшими боксёрами, которые присоединились к ней во время Кезанской гражданской войны. Она не раз использовала их для грязной работы.

− Ребята, − сказала Влора, остановившись над ними.

Верзила − Пью − прищурившись, взглянул на Влору из-под шляпы, а затем вскочил на ноги и отсалютовал, пнув своего приятеля, Деза, под рёбра.

− Мэм!

Влора подождала, пока оба встанут.

− Вольно, солдаты. Мне нужна услуга.

− Для вас что угодно, мэм, − ответил Дез.

− Что угодно?

− Вы устроили мамашу Пью на хорошую работу в Адопесте и позаботились о том, чтобы мой младший брат не связался с бандитами. Это дорогого стоит, мэм.

Влора устало улыбнулась.

− Во-первых, я хочу, чтобы вы абсолютно честно ответили на вопрос. Я в любом случае не буду иметь ничего против любого вашего ответа.

− Конечно, мэм, − сказал Пью.

− Если бы я и полковник Олем стояли перед вами и дали противоположные приказы, кому бы вы подчинились?

Оба вытаращили глаза. Пью тяжело сглотнул.

− Мэм?

− Только честно.

− Я... − начал Дез. − Думаю, я бы послушался вас, мэм.

− Ты думаешь?

− Так и было бы, − твёрдо сказал он.

Пью эхом повторил его фразу.

− Хорошо. Возьмите верёвку, встречаемся на том гребне. Прямо за тем валуном.

Прислонившись к валуну, Влора наблюдала, как Олем, Дез и Пью идут к ней по дороге. Может, она совершает ошибку? Она тут же отбросила эту мысль. Иногда нужно делать неприятные вещи, чтобы спасти жизни. Она вытерла слезинки в уголках глаз и, как только мужчины подошли, нацепила на лицо мягкую улыбку.

Олем уже обеспокоился − она видела по глазам, хотя он старался не показывать тревоги двум солдатам.

− Что происходит? − спросил он.

Влора дёрнула головой, показывая своим спутникам зайти вместе с ней за валун, чтобы их не видело войско внизу. Как только они уединились, она сказала:

− Пью, окажи услугу, обезоружь и свяжи полковника Олема.

− Что... − выдавил Олем прежде, чем Пью зашёл ему за спину и заключил в медвежьи объятия, прижав его руки к груди.

Дез бросился вперёд и отобрал у Олема пистолет, шпагу и нож, а затем вернулся к Влоре. Несмотря на уверения, обоих бывших боксёров приказ изрядно удивил, и они явно ожидали объяснения.

− Что происходит? − повторил Олем сквозь зубы. В его глазах плескались гнев и обида.

Влора прерывисто выдохнула.

− Происходит вот что: через пять минут полковник Герасич отдаст приказ выдвигаться. Он останется командующим на ближайшие два дня, пока Пью и Дез будут тихо вести тебя, не выпуская из виду и не позволяя ни с кем разговаривать. По истечении этих двух дней тебя отпустят и генерал Герасич передаст тебе командование «Штуцерниками».

Олем начал вырываться.

− Какой бездны всё это значит?

− Это значит... − Влора услышала, что её голос надломился, и отвернулась, не в силах смотреть Олему в лицо. − Я останусь и буду защищать гряду.

− Что, сама?

− Да, сама. − Она глянула на Олема. Он потрясённо вытаращил глаза. У Пью отвисла челюсть. − Это даст «Штуцерникам» время оторваться от преследователей.

Олем внезапно дёрнулся назад, врезав головой в подбородок Пью. Верзила отшатнулся, выпустив его, и Олем успел броситься к дороге, явно намереваясь вернуться к армии и опередить этот приказ. Дез сделал ему подножку и вместе с Пью потащил отчаянно сопротивляющегося полковника обратно за валун, где его начали связывать. Дез заткнул ему рот кляпом.

Влора присела на корточки перед Олемом и не смогла сдержать слез под его сердитым взглядом.

− Прости, − сказала она. − Я не позволю никому умирать из-за моих амбиций и моих ошибок. Ни «Штуцерникам», ни тем более тебе. Я знала, что ты будешь в ярости. Пожалуйста, не срывай гнев на Пью и Деза или на Герасича. Они лишь следуют моим приказам.

Она хотела