— Почему? — спросил я.

— Смерть и заморозка повреждают мозг. Так что из мертвецов получаются лишь низшие Стылые. Как раз тупые, медлительные, неуклюжие. Скот, который годится лишь для самой грубой работы. При этом они навсегда останутся на этой ступени.

— Что за ступени? — спросил я. — То есть Стылые как-то развиваются со временем?

— Да, ритуал по обращению в Стылого — это лишь начало пути. Дальше каждый из них служит хозяину, и в награду в его тело вживляют новые кристаллы Чёрного льда. Делают его всё сильнее. Обратите внимание на этого. Это уже не простой раб. Вторая ступень. Возможно, даже третья.

— С ним действительно пришлось повозиться, — подтвердил Кречет. — Гораздо сильнее и живучее остальных.

— Сильнее, — кивнула Дарина, перебирая на груди костяные ожерелья. — А ещё — быстрее. Живучее. Умнее. На высших ступенях они уже умеют использовать эдру, как нефилимы. Но самое страшное даже не это. Благодаря Резонатору они умеют действовать сообща. Как муравьи или пчёлы. Они — как одно большое целое. Их хозяин может видеть их глазами, действовать их руками, слышать их ушами…

Теперь мне стало понятно, что же так испугало Дарину там, у ворот. Кречет, сам того не подозревая, притащил к самой крепости этакую камеру наружного наблюдения. Впрочем, этот жмурик наверняка мало что успел разглядеть…

— Значит, чтобы разбить такую орду, нужно уничтожить Резонатор? — тут же ухватил суть Путилин. — Что он собой представляет?

— Обелиск из Чёрного Льда. Но это не просто кусок ледяного эмберита. С помощью рун и дополнительной оправы из него создаётся очень сложный и мощный артефакт.

— То есть та глыба, которую они тащат — это и есть Резонатор? — спросил Кречет.

— Если честно… Не знаю, — призналась Дарина. — Мне всего однажды довелось видеть Резонатор одного из культов. Он был высотой в человеческий рост. И его хватало, чтобы управлять тремя сотнями Стылых на расстоянии в десять вёрст. Я… боюсь представить, на что тогда способен артефакт размером со скалу. Это… явно уже нечто большее… И скорее всего, создано самими варманами, а не шаманами культа.

— Всё-таки Баранзар? — пробормотал я. — Но ведь мы убили его ещё осенью…

— Возможно, он действовал не один. И, вообще, это не просто вылазка ради разведки. Все эти знамения, о которых мы слышали в последние месяцы… Ранние холода. Нашествия чудовищ из тайги. Согнанные с насиженных мест племена из дальней Сайберии…

— Ледяные демоны пошли в наступление, — мрачно подытожил Путилин.

— Я надеюсь, что ошиблась, — дрогнувшим голосом отозвалась Дарина.

— Целая скала из ледяного эмберита… — задумчиво почесал щёку Кабанов. — Она при таких размерах даже летом может заморозить вокруг себя тайгу на версту вокруг. Может, и правда из-за неё и погода меняется? Не говоря уже о том, что эти колдуны её ещё больше усиливают…

— Ваши опасения вполне обоснованы, — кивнула шаманка. — И то, что орда движется с этой глыбой — пока добрый знак. Потому что самое худшее начнётся, когда они её укоренят.

— Да куда уж хуже-то? — не выдержал Погребняк.

— Они, скорее всего, ищут подходящее место, — продолжила Дарина, не обращая внимания на него. Она смотрела куда-то мимо нас, погружённая в свои размышления. — Это должно быть пересечение линий силы… И тогда Резонатор начнёт набирать мощь с каждым днём…

Она вздрогнула и замолчала — где-то внизу, на первом этаже, вдруг раздался выстрел. Это было так неожиданно, что все находящиеся в кабинете встрепенулись и повскакивали со своих мест.

— А где комендант? — спохватился Путилин.

Стрельцова и правда не было видно — все так отвлеклись на объяснения Дарины, что и не заметили, как он вышел.

Погребняк первым выбежал из кабинета, распахнув двери с такой силой, что чуть не сорвал их с петель. Рявкнул что-то на стоящих в коридоре караульных. Мы с Путилиным и Тагировым догнали его уже на нижнем этаже — есаул вихрем несся по комендатуре, заглядывая во все двери.

— Кто стрелял⁈ Где атаман?

— Сюда! Сюда, Макар Фомич! — выскочил из-за угла перепуганный молодой солдат. — Там…

Стрельцова мы обнаружили в его покоях — в том самом кресле у камина, где я ещё несколько часов назад обнаружил у него магического паразита на плече. И даже сидел он почти в той же позе, сильно откинувшись назад, почти лёжа.

Застрелился он не из револьвера — его мы бы, наверное, и не расслышали со второго этажа. Да и, учитывая свой Дар, он, похоже, решил действовать наверняка. На груди его стволом вверх лежало старинное охотничье ружьё, из дула которого до сих пор вился сизый пороховой дымок. Калибр у него был такой, что три пальца в ствол можно было засунуть. Тяжеленная пуля не просто побила голову, а снесла половину черепа. Мы все тут были уже люди бывалые, однако, заскочив в комнату, невольно отшатнулись от открывшейся картины.

— Евсеич… — через ком в горле выдохнул Погребняк. — Да как так-то… Зачем?

Позади нас звучали торопливые шаги — все участники совета подтягивались к комнате. Дарина, взглянув на коменданта, ахнула и отвернулась. Кабанов озадаченно крякнул и полез за папиросой. Тагиров выругался и, выскочил обратно в коридор — похоже, ему стало дурно.

Повисла тягостная пауза — все были растеряны и не знали, что делать. Из Погребняка будто хребет вынули — он стоял над телом Стрельцова с опущенными плечами, неосознанно сжимая и разжимая кулаки. Аура Дара снова заворочалась в нём, вызывая мелкие спонтанные разряды.

Наконец, он оглянулся и, заметив среди прочих и Кречета, зло процедил сквозь зубы:

— А ты чего пялишься? Довёл старика! И что, доволен теперь?

— Нет, — спокойно ответил атаман. — Я догадываюсь, почему он так сделал. Кто-то в этом даже увидит попытку сохранить честь офицера. Но по мне, так это просто трусость.

Погребняк, сжав кулаки, с рычанием ринулся на него. Мы с Путилиным с трудом удержали есаула на месте. Мне даже пришлось надавить на него Мороком — против такого бугая это был самый безопасный и надёжный способ. Кречет же тем временем даже бровью не повёл.

— А в чём я не