— Снег?!

Я кивнула, все еще не понимая, что он думает, зачем задает вопросы? Никак не получалось разобраться. Это чтобы окончательно убедиться в моей ненормальности? Я словно затвердела в этот момент. Все чувства только снаружи, никак не уходящие в застывшую глубь. Скользили по поверхности, почти не задевая. Важно только то, что видели глаза и слышали мои уши — остальное вторично. Уловить малейшее изменение, оттенок, чтобы понять и ответить самой себе...

— Но где эта девушка... Эмма, могла видеть снег?

Я подняла подрагивающую руку, указывая, но Кит не сразу понял мой жест. Нахмурился, пока я не сжала пальцы, оставляя поднятым вверх только указательный, и только после этого до него дошло, что я пытаюсь до него донести.

— Ты хочешь сказать, что она была снаружи?!

Я кивнула несколько раз.

— Но там невозможно существовать!

— Возможно, — выдавила я.

— Зачем? Зачем им переходить между куполами?

— Я не знаю.

— То есть как?

— Я знаю, что она егерь. Есть девушки, такие же, как она. Они перемещаются между куполами. Их обучают этому с детства. Почему, где они и зачем существуют, я не знаю.

Кит, задумавшись, отвел взгляд, а у меня все просто задрожало внутри. Больше не было сил слушать эти вопросы. Беседовать на отвлеченные темы, словно ничего не произошло, а я просто рассказала ему страшную историю, которая не имеет к нам никакого отношения.

— Не понимаю...

— КИТ! — я выкрикнула практически его имя, заставляя посмотреть на себя.

— Ты считаешь меня ненормальной? Думаешь, я сумасшедшая?

Нет. Нет. Нет. Я так не думала. Но мне нужно было услышать. Пусть это прозвучит! Успокой меня! Не дай снова сбежать!

— Это многое объясняет.

Он сказал это спокойно. Даже усмехнулся, дернув уголком рта.

На мои стиснутые руки что-то упало. И еще.

Кит замер, глядя на меня, а потом резко придвинулся и сгреб в объятья. Прижал мою голову к своему плечу, беспорядочно и быстро целуя.

— Дурочка, что ты себе придумала?

Я хотела ответить, рассказать, что испугалась. Испугалась до смерти, что он отвернется от меня. Что он бросит мне в лицо, что я ненормальная, и уйдет. Уйдет навсегда. Но из моего горла только всхлип прозвучал.

Кит стал целовать меня еще яростней, смяв мои губы своими. Почему же у этого поцелуя был такой странный вкус? Горько и солоно. Но отодвинуться мне даже в голову не пришло.

66

— Ты, правда, не считаешь меня...

Не знаю, зачем опять спросила. Наверное, поверить никак не могла, что Кит все так просто и спокойно принял. Снова договорить не дал, прижал к моим губам палец, прижав к себе чуть сильнее. Потерся подбородком о мою прижатую к его плечу голову.

— Я даже рад.

— Чему?

Я изумилась, не предоставляя, чему тут можно радоваться. Попыталась отодвинуться, чтобы взглянуть на него, но он снова не дал мне этого сделать. Хотя сидеть, прижавшись к нему боком, в кольце его рук, было слишком уютно, и я не против была бы сидеть так всю ночь.

— То, что тебе приходилось скрывать свою способность и из-за этого отталкивать окружающих, я могу понять.

— Все равно не понимаю.

Он поцеловал несколько раз мой лоб, прежде чем ответить.

— Это причина лучше того, что я думал. И я могу её принять.

— А что ты думал? — спросила, до сих пор не очень понимая, о чем он вообще говорит.

— Я думал, что просто не нравлюсь тебе. Это было... Тяжело. Быть привязанным к тебе так сильно и в ответ получать только полное равнодушие. Иногда мне казалось, что исчезни я, ты и не заметишь, чтобы я ни делал. Чувствовал себя таким беспомощным и очень злился, потому что выкинуть тебя из головы не получалось.

У меня внутри все перевернулась. Он был так прав и не прав одновременно. Я действительно не воспринимала его, просто не видела. Сутки, и все изменилось. Всего сутки.

— Два года назад ты рисовала его, — даже не видя, по его движению я поняла, что он указал на кресло, где недавно сидел Кайс. — Тоже из-за неё?

— Я видела его её глазами, — так странно было говорить об этом.

— Я был уверен, что ты в него влюблена. Жутко бесился из-за этого, — его смешок с теплым дыханием коснулся меня.

— Я...

И почему я не смогла вытолкнуть из себя хотя бы что-то ещё? Могла бы засмеяться, просто промолчать! Но не эта повисшая пауза, наливающаяся напряжением.

— Миия?

Его руки ослабли, и он отодвинулся, чтобы увидеть моё лицо. А я молчала! Молчала и наблюдала, как удивление сменяется пристальным вниманием, а потом он понял... Без слов, да и говорить что-то было уже поздно!

— Ты?! Ты его любишь?

Хотя я ещё цеплялась за него, но в одно мгновение он словно стал дальше. В голове пустота и одна только уверенность — он сейчас уйдёт. Уйдёт и не вернётся больше никогда.

— Я...

Моими попытками произнести хоть что-то я, кажется, ещё хуже делала, но собраться и чётко все объяснить никак не могла, словно скованная одним страхом. Он не поймёт!

— А что же со мной?

— Он... У него есть Эмма.

Сказала и в ужас пришла. Почему я подумала, что это что-то объяснит?!

— Вот оно что...

Он встал и отошел от меня, повернувшись ко мне спиной. Я чувствовала себя такой беспомощной, глядя на его твердую спину.

— Ты можешь уйти?

Я, кажется, одним скачком оказалась возле него. Вцепилась рукам в его рубашку, лбом прижалась между лопаток.

— Нет. Нет! Нет!

Как найти слова, чтобы он понял! Если сейчас он уйдет, я точно больше ничего не смогу сделать — вот единственное, что я сейчас понимала четко и ясно.

— Ты не его замена. Ты — это совсем другое!

— Но ты его любишь?

Я не смогла сказать вслух и кивнула. Слабым толчком между позвонками воткнув в него эту правду.

— А меня?

Я снова кивнула, но на этот раз сильнее толкнувшись лбом в его спину.

— Как это возможно?

— Я не знаю. Просто подожди. Ты сможешь?

67

— Я отвезу тебя.

Вот все, что он ответил, и всю дорогу в ауто царило молчание, которое грозило раздавить меня. Объяснить то, чего сама не понимала, совсем не получалось. Даже мысленно выстраивая диалог с ним, я понимала, что ни больше, ни меньше сказанных, новые слова ничего не прибавят и не изменят.