Он был явно взволнован, если не сказать напуган.

— Разве не красиво? — я улыбнулась и, протянув руку, накрыла его пальцы, чуть сжав.

— Ради того, чтобы увидеть такое, стоило жить, — согласился он со мной.

— Разве не понятно? — сказал Кит, не отводя глаз от зрелища.

— Совершенно не понятно, — со вздохом признал Мастер, что и он может чего-то не знать.

— Насколько я помню, это называется "атмосферные осадки". Дождь, это тот же снег. Только растаявший.

— И откуда он взялся?

Я и Мастер посмотрели на Кита, ожидая ответа. Только Мастер с напряжением, а вот мне было просто любопытно.

— Такое могло произойти только в одном случае. Защиты нет. Купол отключился.

69

Я едва не рассмеялась, услышав это. Но так и не родившийся смешок застрял в моем горле.

— Разве такое возможно? — я посмотрела на Мастера, как на истину в последней инстанции.

— Купол искусственное сооружение. Все возможно.

— Но он простоял столько лет. Тысяч лет!

— Все имеет свойство меняться.

— Давайте посмотрим, что в новостях, — предложил Кит.

Все каналы, куда ни перейди, показывали одно и то же — дождь, что поливал разные части купола. Из домов почти никто не выходил. Люди просто боялись того, что не знали, не понимали. Власти тоже просили об этом. Но конкретного ответа — что же случилось, никто так и не давал.

— До выяснения причин явления, пожалуйста, оставайтесь в ваших домах. Без крайней необходимости не нужно никуда перемещаться. Если у вас случились какие-то неполадки, просто сообщите об этом и оставайтесь на месте до прибытия помощи.

— Миия?

Я обернулась к Киту. Я сидела на своем кресле, прижав прямую спину к его спинке. Руки с пальцами, сплетенными в замок, передо мной, на поджатых к животу коленях. Я слушала успокаивающий голос, рассказывающий новости. Вот только почему же вдруг стало так холодно? Я задрожала и даже зубы стиснула, машинально сжимаясь.

— Ты в порядке? — Мастер поднялся и коснулся рукой моего лба. — Температуры, кажется, нет. Ты холодная, как ледышка!

Кит бросил на него странный взгляд. Кажется, его неприятно удивило то, с какой легкостью и привычкой в жестах Мастер все это проделал.

— Все в порядке, — не без труда расцепив зубы, пробормотала я. — Разве что-то случилось?

— Ты молчишь и сидишь в этой странной позе уже несколько минут. Уверена, что все хорошо?

Кит поднялся и набросил мне на плечи плед. Мастер отошел налить мне чаю.

— И правда, холодная. Разве ты до сих пор не согрелась?

— До сих пор?

— Когда ты вышла из ванны, руки были такими же ледяными.

В моей голове словно щелкнуло.

Я замерзла. Замерзла так, как никогда в жизни. Щелк! Кадр переместился. Я замерзла в ванной. Сидя на полу и прижимаясь спиной к стене, точно так, как сейчас. И я сильно замерзла! Я вспомнила пар, витающий в воздухе от горячей воды, настолько, что моя кожа покраснела, но мне все равно было холодно. Щелк! Крыша — там мне тоже стало ужасно холодно...

Неужели? Неужели она вернулась? Словно в темной, заброшенной комнате, в которой я до сих пор сидела, зажегся свет. Я оглянулась, ища то, что давно уже не чувствовала. Забытый и слабый еще вкус. Будто мой язык онемел, что ни пробуй, все одинаково, а теперь к нему стала возвращаться чувствительность.

— Мастер!

Голос Кита просочился сквозь меня, не оставив отклика. Я искала и никак не могла нащупать. Где же это? Как это было тогда? Что я тогда чувствовала, и как я делала это? Как в глупой присказке про сороконожку. И именно теперь я не знала, не могла вспомнить, как я это делала? Как?! Где же оборванный кончик нити, которая выскользнула из моих рук два года назад? Я знаю, чувствую, верю — она здесь и снова ожила.

Холод, как желанный, вошел в тело. Я обрадовалась ему, несмотря на то, что он был едва переносим. Все конечности будто утратили гибкость. Кажется, шорох загустевшей в венах крови можно услышать, если немного прислушаться. Нет. Просто здесь тихо. Тихо, так, что слышишь фоном ток собственной крови. Это серое помещение совершенно пусто, и звук замедленного дыхания — вот все, что в нем было. Сердце еще бьется, но уже медленнее.

И вдруг тысячелетняя тишина разбилась. Живой голос нарушил безмолвие, пропитавшее все насквозь:

— Кто ты?

70

Впервые я почувствовала, что находясь вместе с ней, существует еще и мое собственное тело. Словно под дых ударили. В голове сразу опустело. Я растерялась, не зная, что сказать и как.

— Ты... ты меня... ты знаешь, что я здесь?

Взгляд немного прояснился, и "наши" глаза оглядели пустое помещение, будто для того, чтобы убедиться, что круглая комната все еще пуста.

— Да.

— Раньше ты меня не замечала никогда.

— Раньше?

— Я вижу тебя очень давно.

— Видишь? — она посмотрела вверх, словно все еще желала найти.

— Я вижу твоими глазами. Чувствую то, что чувствует твое тело.

— Ты в моей голове?

— Да.

— Хорошо, что ты здесь, — после паузы сказала она. — Не хотелось быть одной.

Мы замолчали. Мне никогда не приходило в голову, что мы сможем поговорить. И сейчас я просто не знала, что спросить, о чем рассказать.

— С тобой все в порядке?

Её удивление было ощутимо очень хорошо, оно словно окутало меня.

— Нет.

— Ты ранена?

— Нет.

— А что тогда?

— Разве ты не знаешь?

— Я не знаю, что с тобой происходит в те моменты, когда мы не вместе. И я не видела тебя очень давно.

— Ты уже уходишь?

— Пока нет. Но это может произойти в любой момент.

— Жаль. Не хотелось быть одной.

После того, как она это повторила, я почувствовала сильную тревогу. И что с ней не так, она до сих пор не сказала.

— Скажи, что с тобой?

— Я умираю, — голос настолько обыденный, словно она говорила о чем-то совсем незначительном. Так человек говорит: "Я хочу пить", не столько мучаясь от жажды, сколько желая занять чем-то время.

— Ты сказала, что ты не ранена!

— Разве умирают только от ран? — её спокойный голос, совсем такой, как белый пар от дыхания в этой тихой до жути комнате, без выходов, испугал меня больше, чем смысл её слов.

— Ты в ловушке? Не можешь выйти отсюда?

— Выход там, — её глаза нашли точку на стене, казалось, цельной, и я знала, что она говорит правду.

— Тогда в чем дело?

— Нет сил. Еды. Не дойти обратно.

Я забыла! Кайс