«Дебил!» — выругался он себя, когда заметил, что не потрудился открыть рюкзака заранее. Озябшими от страха подушечками указательного и большого пальцев коснулся язычка молнии и медленно потянул влево, не отрывая взгляда от спящего охранника.

«Вззззз…» — протяжно запела молния. Наверное, нначни он сейчас орать во всю глотку, его крик слышался бы наименее громким, чем звук этого, будь он трижды неладен, металлического язычка!

Когда с молнией было покончено, — к счастью без нарушения сна охранника, — он потянулся к батарее. Осторожно извлёк её из ячейки палета и положил в рюкзак.

«Ну вот, отлично, ещё четыре таких…»

Вторая батарея также легко легла в рюкзаке, за ней третья. Когда же в его ладони оказалась четвёртая…

— Эй, придурок, ты там? Приём!

…Тихон вздрогнул, и столь драгоценный цилиндр выпал из его рук и покатилась бородатому прямо под кресло. Тот встрепенулся, мотнул своей волосатой головой.

— Ярик, приём! Опять дрыхнешь на посту⁈

Тихон спрятался за батареями и подглядел за этим Яриком. Толстяк схватил рацию, протёр глаза пухлыми пальцами, и заспанным голосом ответил в динамик рации:

— Да, да, приём, я не сплю.

— Как же, не спит он, жирный увалень.

— Ещё раз назовёшь меня так, я тебе… — Взгляд охранника опустился под ноги, где лежала батарея.

— Ну? Чего замолчал?

— Да заткнись ты, — рявкнул Ярик и поднялся с кресла.

Внутренности Тихона наполнились ужасом, и лишь благодаря ему он решил действовать быстро. Пока тяжёлые шаги направлялись в его сторону, мальчик обогнул батарейную пирамиду и прошмыгнул прямо за спиной бородатого к выходу.

— Приём, Ярик? Что у тебя там?

А возможно его всё же пронесёт…Но Тихон так и не услышал ответа. Теперь перед ним была только одна цель — как можно скорее добраться до шахты, до ребят, и выбираться отсюда. Возможно, этот Ярик уже заметил отсутствие трёх батарей и сообщает о пропаже своим дружкам. Возможно, они вот-вот объявят тревогу, и в машинное отделение хлынет вся орава Братства.

«Не напортачь в этот раз!» — раздалось звонким эхом у него в голове.

* * *

Матвей приоткрыл дверь, высунул голову и осмотрелся. Ни души. Один лишь свет огня пляшет в дальнем конце коридора.

— Ну? Как обстановка? — послышался голос Сони за спиной.

— Всё тихо. — Матвей вернулся, щёлкнул замком, сел на пол и облокотился о дверь.

Соня выглядела взволнованной, её худые руки не находили себе место: то почешет костяшки пальцев, то ноготками отбивает ритм по экрану ваттбраслета.

— Как думаешь, сколько времени уже прошло? — спросила он.

Матвей развёл плечами.

— Минут сорок, около того.

Её взгляд в который раз опустился на привязанную к ножке металлического стеллажа верёвку, второй конец которой длинной змейкой исчезал в темноте шахты.

— Долго же он там… — Она прикусила указательный палец, наверное, в попытке унять волнение. — Надеюсь, с ним всё хорошо.

— Тихон не пропадёт, — ответил совершенно спокойно Матвей. Отчего-то он с самого начала знал, что парень не подведёт их. — Он смышлёный малый, хоть и не любит признавать этого. Однажды вот, к примеру, спас мне жизнь. Да и не только мне одному.

— Да ну? И как же?

Далёкое воспоминание о случившемся тогда, в станции метро, заставило его выдавить горькую ухмылку.

— Ох, это долгая история…

Соня фыркнула.

— Что? — Матвея озадачила её странная реакция.

— Да Макс ответил то же самое, когда я спросила, кто вы ребята такие.

— Ну, здесь он не лукавил, это и правда долгая история. Скажу лишь одно — нам всем крепко досталось.

— Да я уже заметила. На вас посмотришь, так вы все словно Вторжение заново пережили. Так и хочется вас всех убаюкать, накормить, да уложить спать, бедняжек.

Матвей не сдержал улыбки. Соня с самой первой их встречи пришлась ему по душе. Одного он только не мог понять, как они с Максом вообще друг с другом сошлись? Потому, в желании разбавить гнетущую тишину выжидания, он решил утолить своё любопытство, зайдя немного издалека.

— Давно знаешь Макса? — спросил он.

— Ох, года два… — выдохнула она. — Два года и три месяца, если быть точным. — Уголок её рта слегка улыбнулся, а глаза мечтательно уставились под ноги. — А ты? Как долго вы знакомы?

— Мы познакомились в январе. — И про себя Матвей подумал: «Эх, знала бы ты где и при каких обстоятельствах!». Кажется, с того дня минуло тысячу лет.

— Стало быть, наняли его капитаном, а?

— Вроде того.

— Да, капитан он хороший, — с горечью произнесла она. — Был бы он ещё таким же отличным мужем, как и капитаном, глядишь, цены бы ему не было.

Матвею показалось, будто он ослышался.

— Погоди, — он наклонился чуть вперёд, — я правильно расслышал, ты сказала «мужем»?

— Ох ты ж блин, теперь я сразу вижу, что с Максом ты знаком не первый день. Все, кто знают его чуть дольше, реагируют примерно как ты. — Её плечи расправились, словно она собиралась рассказать нечто важное. — Да, тебе не послышалось, я была его женой целые три недели.

Матвей задумчиво хмыкнул.

— Вот оно значит как, Юдичев и в роли мужа… — Матвей едва подавил смешок. — Прости меня за моё любопытство, но как?..

— Ох, это долгая история, — отчеканила Соня, передразнивая сказанное им несколько минут назад.

Вдруг протянутая в шахту верёвка дёрнулась, с лязгом сдвинув металлический стеллаж. Соня и Матвей переглянулись, как бы убеждая друг друга, что увиденное им не причудилось, и разом схватились за верёвку. Они тянули её несколько минут, пока в чёрном пространстве шахты не послышался слабый кашель.

— Тихон! — Матвей подсветил его путь фонариком. — Давай сюда!

Он схватил парня за подмышки и помог вылезти. В кудрявые волосы затесались серых нитях пыли. Легкая куртка запачкалась и обзавелась дырками. Осматривая Тихона, в голову острым лезвием вонзилось воспоминание о рудниковой шахте Шпицбергена и те тяжёлые, едва поддающиеся булыжники, похоронившие заживо двух мальчишек, но пощадивших маленькую Эльзу.

На мгновение Матвей ощутил прилив вины за то, что согласился послать Тихона в эту вентиляцию.

— Ты в порядке? — Он помог снять с него очки и стянул маску. Всё лицо чумазое, и только чистые круги кожи под глазами и на подбородке с губами.

— Я достал, достал…