Краски померкли, мир вокруг стал почти серым. Я оглянулся. Остальные кто быстрее, кто медленнее, но тоже погружались в тени.

— Вот вам! Выкусите! — азартно показал средний палец Володя потерявшим нас птеродактилям.

В следующее мгновение я получил удар в морду такой силы, будто на скорости сто километров в час впечатался в бетонную стену, — и нас, вместе с Мальфиром и остальными, выкинуло из теней к чёртовой бабушке.

Радостное курлыканье снизу возвестило, что этот незапланированный манёвр незамеченным не остался.

— Что это было? — заорали все в голос.

Ну, разными словами заорали, но общий посыл был именно таким.

— Теневая турбулентность! — поделился я своей догадкой. — Слишком высокая плотность разломов. Но это не точно!

— И… биться сердце перестало! — выдохнула Нага. — Делать-то что будем, командир? Драться?

— Что делать, что делать… — проворчал я. — Всё, налетались! Идём на посадку!

— А как идти-то? Прямо через них? — это уже Аня спросила.

— Посадку я обеспечу, — пообещал я. — Как сядем — прячемся в тени и не отсвечиваем, пока эти птенчики не угомонятся.

— Как-то непривычно прятаться, командир, — заговорил Могрим. — Что мы, как воры, красться будем?

— Запомни, Могрим, — обернулся я к нему, — мёртвый охотник — хреновый охотник. Мы сюда не за этим пришли. Лучше пока мы ещё в воздухе, осмотритесь по сторонам.

— Вон! — Ариэль сразу указала вперёд и чуть в сторону. — Там, кажется, что-то вроде дороги!

Я кивнул, замечая направление по солнцу.

— Все за мной и не рекомендую отставать! — скомандовал я, направляя Мальфира в крутое пике.

«Принимаю Кодекс в сердце своё, принимаю Кодекс в душу свою…»

Слова древней клятвы одновременно успокоили и взбодрили, наполнили силой и придали решимости. На вытянутой вперёд ладони зажглось маленькое синее солнце. Разгораясь всё сильнее, оно росло, превращаясь в огромный шар огня, охвативший дракона целиком, вместе с крыльями и хвостом.

Птеродактили, почувствовав неладное, бросились врассыпную, но было уже поздно. Мы прошли сквозь них, как ракета через поле ромашек — только клочки в разные стороны полетели.

Перед самой землёй Мальфир, распахнул крылья, гася скорость, и нас вдавило перегрузкой ему в спину. Крякнув, он шмякнулся на пузо, и присел, давая нам спрыгнуть. Вокруг нас кто помягче, кто пожёстче, приземлялись виверны.

«Это был самый короткий наш полёт!» — недовольно рыкнул дракон.

«Океан чашкой не вычерпать», — пожал я плечами.

«Чего?» — Мальфир недоумённо посмотрел на меня.

«Их дохрена. Они везде. И их везде дохрена. Пробиваясь с боем, мы будем лишь терять время и силы. Мы конечно всех победим, но нам это ничего не даст», — объяснил я.

«Правда твоя, Охотник. Ладно, размялись, и на том спасибо».

Я развоплотил его и остальных призванных, и мы ушли в тени, где мне пришлось почти слово в слово объяснять то же самое Володе и Могриму.

— А что такое теневая турбулентность? — спросила Ариэль.

— Я что-то слышала, но не сталкивалась, — Лекса тоже выжидательно посмотрела на меня.

— Она разная бывает, — я принялся вспоминать уроки Старейшин в Первой Крепости Ордена. — Явление это довольно редкое, по причине редкости скопления разломов.

— Это эпицентры что ли редкость? — удивилась Нага, оглянувшись по сторонам.

— Не всем мирам везёт, — пожал я плечами. — В общем, каждый разлом, да и в принципе любой портал искажает саму ткань пространства, как бы натягивает её. Мы этого не замечаем, потому что они не предметы в пространстве искажают, а само пространство вместе с предметами.

— Время тоже искажается, — заметила Ариэль.

— Вот! А теперь представь измерение теней. Оно само по себе искажает пространство и время, и тут ещё разломы, а искажения от разломов ещё и накладываются друг на друга…

— И в результате их суперпозиции возникает устойчивая интерференционная картина, — Ариэль щёлкнула пальцами с видом человека, который только что всё понял.

— Это что-то на умном, — нахмурилась Аня.

— Образуются складки пространства, проще говоря, — объяснил я. — На такую складку мы и налетели. Наверное.

— Хорошо, а почему сейчас спокойно сидим? — не понял Могрим.

— Потому что эти складки не везде, неравномерно, и если не пытаться пробить их головой, то большой угрозы для нас они не представляют.

Я подобрал с земли камень и запустил его по пологой дуге, сильно ускорив телекинезом. Он пролетел спокойно метров пятьдесят, а потом вдруг резко изменил траекторию, словно отскочив от чего-то. И даже не один раз отскочил, а минимум три раза, будто попал в колодец. В конце концов он упал на землю.

— Делать-то что будем? — спросила Лиана. — Пешком пойдём?

— Поедем! — улыбнулся я. — У нас с собой «Хулиганка» и три байка!

— Можно я в машину? — сразу попросилась Лекса. — Мне велосипеда хватило!

— А я чур за руль! — забился Володя. — Это ж не машина, это зверь!

— Ага, волчица, — улыбнулась Анютка. — Ладно, так и быть, прокатись. Тогда я на байк!

— И я! — Ариэль стрельнула в Аню глазками.

Опа, опа, это у них что? Соперничество? Не первый раз, между прочим, замечаю!

ㅤ

Мы дождались, когда поиски нас вкусных с воздуха прекратятся, и вышли из теней. Я выгрузил из криптора технику. Мелкие твари на нас косились, но моя аура действовала на них отрезвляюще. Облизывались, водили чешуйчатыми носами, принюхиваясь, но близко не подходили.

Я дал отмашку, и мы завели двигатели, готовые если что сразу уйти в тени, если непривычный звук вызовет интерес кого-то крупного. Но крупных тварей по близости не было, а мелкие, заслышав тарахтение движков, разбежались кто куда.

— Ага, зассали! — крикнул им Володя.

Вот кому хорошо в машине. Они там сразу окна закрыли и кондей на всю катушку врубили. Да и ладно!

Я выкрутил газ и отпустил сцепление. Взревев, байк выплюнул из-под себя тучу песка и, взвившись на заднее колесо, рванул вперёд.

Следом за мной, явно не намереваясь друг другу уступать, погнали девчонки. И последним, похоже, не собираясь участвовать в нашем веселье, степенно покатил Володя.

— У тебя что, педаль газа заклинило? — раздался через полминуты в шлемофоне недовольный голос Наги. — Если ты так ползти собираешься, пусти лучше меня за руль!

— Да куда быстрее-то?