— Александр Иванович, вы вовремя среагировали, — её голос был тих, но твёрд. Она всё ещё сжимала пистолет, хотя ствол уже был опущен. — Спасибо.

— Спасибо вам, Настасья Николаевна. Без вас я бы не справился.

— Справились бы, — она улыбнулась уголком губ. В этой улыбке не было веселья. Только усталость, граничащая с опустошением. — Смотрите. Кажется, наша княжна хочет вам что-то сказать.

Я обернулся. Таисия действительно теперь стояла чуть в стороне, и её взгляд на этот раз был устремлён прямо на меня. Гинце, проходя мимо к выходу, окинул меня быстрым, колючим взглядом, но ничего не сказал. Борисевич, всё ещё красный после пережитого, что-то бормотал себе под нос и осенял себя крестным знамением.

— Господин контр-адмирал, — голос Таисии Константиновны прозвучал ровно, как натянутая струна. — Задержитесь на минуту.

Хромцова, уже шагнувшая в коридор по направлению к лифтовой капсуле, обернулась. Я поймал её понимающий взгляд — короткий, сухой, без лишних слов.

— Идите, Агриппина Ивановна, — кивнул я. — Я догоню.

— Только не задерживайся, — буркнула она. — Шаттл ждать не будет.

Она скрылась в проёме, а Пегов, пробормотав что-то про «надо связаться с экипажем», последовал за ней. Мы остались вдвоём — княжна-регент и контр-адмирал, чей корабль когда-то был её флагманом.

— Слушаю вас, Таисия Константиновна, — я снова принял правила игры, когда поссорившись, мы в который раз переходили на «вы» и официальные обращения.

Она приблизилась на пару шагов. Между нами оставалось метра три свободного пространства — ледяная пустыня, наполненная всеми несказанными словами. Я видел каждую деталь её лица: бледные, обострившиеся скулы, тёмные тени под глазами, которые не мог скрыть даже искусный макияж, и чуть прикушенную губу — признак того, что она держится из последних сил.

— Слушаете? — переспросила она, и в голосе скользнула горечь. — Вы и в прошлый раз слушали, Александр Иванович. Когда обещали вернуться в «Сураж».

Удар. Я ждал его, готовился к нему, но он всё равно пришёлся точнёхонько в солнечное сплетение. Несколько секунд я молчал, глядя в её глаза, и понимал: сейчас каждое слово будет либо мостом, либо новой стеной.

— Я принял тактическое решение. Эскадра Хромцовой была под угрозой полного уничтожения. Если бы я не пошёл ей на помощь, османы перебили бы её полностью. А затем — захватили бы столицу.

— Тем не менее, вы подвергли смертельной опасности моего брата? — отрезала она. Её голос не повышался, но каждое слово звенело, как клинок, вынимаемый из ножен. — Вы бросили императора. Вы бросили восьмилетнего мальчика, который вам доверял. Который смотрел на вас снизу вверх, как на героя.

— Я его не бросал, — я старался говорить ровно, хотя внутри поднималась холодная злость. Не на неё, конечно. На ту безвыходность, которая заставила меня выбирать между двумя гибельными вариантами, и оба были отвратительны. — Никто не мог предположить, что Валериан Суровцев окажется таким настырным и несмотря на поражение и неудачу в «Смоленске» продолжит операцию… Но даже при этом я знал, что в «Сураже» есть хоть какие-то резервы. Знал, что вы сумеете организовать эвакуацию. И, как показывает результат…

— Результат⁈ — она горько, коротко усмехнулась. — Мы потеряли целую систему, господин контр-адмирал. Мы потеряли оставшиеся форты «Константинова Вала». Мы потеряли всё, на чём держалась оборона сектора. И вы называете это результатом?

— Я называю это ценой, — ответил я, вздохнув. — Которую мы заплатили за то, чтобы сейчас здесь, на орбите Новой Москвы-3, стояли наши корабли. А не летали их обломки.

Таисия замолчала. Она резко отвернулась и прошла несколько шагов вдоль стола с тактической проекцией. На голограмме равнодушно светились планеты, звёзды, линии маршрутов. Я видел, как напряглась жилка на её шее, как пальцы сжались в кулак, а затем медленно разжались. Она не просто спорила — она пыталась примирить во мне того, кого знала раньше, и того, кто стоял перед ней сейчас.

— Вы невыносимы, Васильков, — произнесла она наконец, не поворачиваясь. — Вы всегда делаете то, что считаете нужным. И никогда не думаете о тех, кто остаётся ждать.

— Я всегда думаю о них. Именно поэтому я здесь.

— Здесь? — она резко повернулась, и я увидел в её глазах не гнев. Что-то другое, что прячется глубже, под слоями придворного этикета и династической выдержки. — Или там, где вам удобнее? О, как вы мило беседовали с контр-адмиралом Зиминой. Так… тепло. Я стояла в десяти шагах и смотрела, как вы ей улыбаетесь. И думала: «А ведь он улыбается ей так же, как когда-то улыбался мне». Это ваша фирменная улыбка, контр-адмирал?

Вот оно что. Опять за своё. Я медленно выдохнул. Воздух в кают-компании стал плотным, спёртым, несмотря на работающие регенераторы. Мне вдруг отчаянно захотелось сократить эти проклятые три метра, взять её за руку и сказать что-то простое, что разрушило бы эту стену. Но я не имел права.

— Тася…

— Не называйте меня так! — она оборвала резко, но голос дрогнул — впервые за весь разговор. — Вы потеряли это право.

— Не пойму, ты сердишься на меня не из-за «Суража», — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Или это лишь повод?

— Вы слишком много о себе думаете, контр-адмирал.

— Возможно. Но я слишком хорошо вас знаю, Ваше Высочество, чтобы не заметить. Вы злитесь, что я говорил с Зиминой. А не с вами.

Таисия не ответила. Только подбородок поднялся выше — тот самый знакомый жест, который я видел сотни раз. Но сейчас он не был оружием. Скорее — защитой.

— Это не так, — произнесла она тихо. — Я просто устала.

— Итак, вы ревнуете, княжна-регент, — улыбнулся я. — Кстати, это не делает вам чести.

— Чушь! Конечно же я не ревную! — её голос сорвался. Она сама испугалась этого срыва — я заметил, как она прикусила губу и на мгновение прикрыла глаза. — Я беспокоюсь о безопасности государя. Только и всего. И о вашей безопасности, кстати, тоже… Кстати, вы опять чуть не угробили несчастную «Афину». Напоминаю, — это мой флагман, который я вам доверила и передала во временной пользование. Помните об этом?

— «Афина», как видите, на орбите, — я пожал плечами, кивая на карту. — Да, с пробоинами, но на ходу. Главное — задача выполнена и планета наша.

— Вы всегда так говорите, — отмахнулась Тася. — «Задача выполнена». Как будто это — всё, что имеет значение. Как будто за этими словами не стоят живые люди, которые, как только оказываются рядом с вами, мрут как мухи, — она осеклась и замолчала.

— Прекрати, — теперь уже я нахмурился.

Я ждал, не став продолжать и переходить на упрёки.