— Миия?

Я стояла к нему совсем близко, плечом к плечу, и все еще смотрела на картину. Наверное, мое лицо выглядело сейчас застывшим, но он не мог этого видеть.

— Прости, задумалась, — я отошла, растянув губы в улыбке. — Рада, что ты уловил то настроение, что мне хотелось передать.

— Да, у тебя хорошо получилось. И твои пояснения такие детальные. Словно ты рассказывала о чем-то реально существующем.

— Я тебя напугала? — я дурашливо скорчила ему гримаску. — Увлеклась немного, извини.

— Очень правдоподобно, — он следил за мной глазами, когда я без особой цели ходила по комнате, беря в руки то одно, то другое.

— Я все придумала, пока рисовала. Мне показалось, это будет интересно. Что-то вроде маленького рассказа о выдуманном мире, сопровождающем картину. Ты так не думаешь?

— Я мало в этом разбираюсь. Но звучит интересно.

— Мы опаздываем! Посмотри сколько времени!

Мешать правду и ложь оказалось так просто. Я была уверена, что Кит поверил мне. Хотя он, конечно, и не ждал, что я буду сознательно его обманывать. Но скорее по наитию наговорив весь этот бред, я была уверена, что нашла верное решение. Ведь если подумать, самый лучший способ скрыть правду, да и что угодно, это выставить её на всеобщее обозрение. Немного приукрасив, чуть-чуть изменив незначительные детали. Кто мог поймать меня за руку, обвинить во лжи? Никто и никогда не был снаружи. Нет, не так. Я же знала, что были. Эти загадочные девушки, существовали где-то в этом мире. Вот только кроме меня никто о них даже не догадывается.

— Кит?

— Что?

Мы уже были на полпути к работе в его ауто, когда мне пришло в голову спросить:

— Ты слышал когда-нибудь такое слово "егерь"?

— Что-то знакомое. Зачем тебе?

— Нет, ничего. Просто странное слово. Пришло на ум.

— Разве это не почтальон?

— Кто? — я повернулась к нему, оторвавшись от созерцания проносящегося внизу пейзажа.

— Это такая профессия. Человек, который приносит почту.

— Человек? — я решительно не понимала, о чем он говорит.

— Да. Когда-то давно никакой электронной почты не существовало. Письма писали на бумаге.

— И сейчас пишут.

— Да, но ты не задумывалась, как это происходило тогда, когда не было техники, а письмо или посылку нужно передать адресату?

— Нет. Не приходило в голову.

— Мне тоже, — он усмехнулся, и я удивилась на мгновение, как изменилось его лицо от этого, став мягче. — Видел в какой-то передаче.

— Понятно. И как же это происходило раньше.

— Если подумать, не слишком отличается от нынешнего способа, но гораздо медленнее.

— Человек вместо автомата?

— По сути, да. Почту собирали и разносили потом.

— Вот как? А причем тут егерь? Этот человек, который вместо автомата, назывался почтальон, ты сказал.

Он вдруг засмеялся, и я снова удивилась ему. Это уже была не мимолетная усмешка, а полноценный смех, но как он преобразился! Обычное его выражение холодной отстраненности казалось мне очень ему и его характеру подходящим. Но сейчас я бы сказала, что он словно вспыхнул. Не явный, матовый блек, вдруг стал слепящим. Он словно стал красивее даже, при этом совсем не утратив своей мужественности.

Интересно, я, оказывается, неравнодушна к улыбкам парней? Влюбится в одного, увидев его улыбку, и увидеть парня в том, в котором никогда его не замечала. Нет, я знала, что Кит парень, и привлекательный. Даже больше, наверное, чем просто привлекательный. Не просто внешность, но и характер, харизма. Все то, что добавляет перчинки и огня. Но для меня это было... не имело ко мне никакого отношения. Наверное, это будет самым подходящим объяснением.

— Почему ты так смотришь?

— Как?

Я спросила, не подумав, и тут же пожалела об этом, сама не зная, почему. Только точно почувствовала, что не хочу этого знать. Точнее, не так. Не хотела знать его ответ. Подразумевалось что-то большее в продолжение разговора на эту тему, я это очень четко осознала в тот момент. Именно этого я не хотела. Не с ним.

25

Он не ответил. И я почувствовала тревогу. Лучше бы что-то сказал. Эта недомолвка повисла между нами, беспокоя меня.

— Я все еще не понимаю.

— Чего?

— Егеря.

Мне пришлось напомнить ему то, о чем мы говорили. Значит, эта пауза действительно была, и мне не показалось. Он отвлекся настолько, что забыл содержание нашего разговора.

— А, да. Это по сути своей тоже почтальоны. Только... Как бы объяснить? Более доверенные?

— Что это значит?

— Они доставляли почту, самую важную. Письма правителей, их распоряжения — понимаешь?

— Не очень.

— Признаться честно, я тоже, — он смог вернутся к тому легкому тону, в котором мы беседовали до того, как возникла неловкость, хотя мне теперь в этом слышалась некоторая фальшь.

— Объясни, — я сделала капризную гримасу, включаясь в эту игру, в которой мы оба знали, что лжем друг другу сейчас, и оба прекрасно понимали это.

— Они доставляли только важную почту. И секретную.

— Элитные почтальоны?

— Да, можно и так сказать.

— Зачем такие сложности?

— Если подумать, то смысл в этом свой был. Гарантия доставки важного сообщения.

— Кажется, теперь поняла.

Почтальон? Она назвала себя — егерем. Почтальон, который доставляет только важные сообщения. Но я никогда не видела, чтобы она делала что-то подобное. И если бы эти "егеря" занимались доставкой этой почты в пределах купола, то о них все бы знали. Какой смысл им прятаться? И какой смысл вообще в существований этих почтальонов? Кому они нужны? Существует электронная почта, надежная и быстрая. Если для кого-то важна и секретность, это очень легко обеспечить. Я, конечно, никогда не задумывалась об этом, но думаю, это так.

Постойте, но я никогда не видела, чтобы моя вторая ипостась была где-то в куполе, кроме тех помещений, где она и такие же, как она, учились и жили. Только один раз, не так давно, когда она была в больнице. А чаще всего я наблюдала за ней, когда она находилась за пределами купола. Там, где царила бесконечная зима. Это совсем ни с чем не вязалось. Не пешком же она доставляет эту секретную почту? Никаких машин я не видела ни разу. Она шла или пользовалась лыжами, а иногда коньками. Это просто смешно! И кому она может доставлять почту за пределами купола? Там же