— Понятия не имею, — спокойно ответил я, сидя на кушетке у стены.

После спасения Риты госпитализация мне не потребовалась. Силы вернулись довольно быстро и, отдохнув в глубоком обмороке буквально пару минут, я самостоятельно пришел в себя еще до приезда скорой. Вместе с ней, кстати, приехала мать Риты, ее супруг и Захар, который был вне себя от злости из-за того, что какая-то тварь посмела подвергнуть опасности жизнь его племянницы. Меня он, конечно, сердечно благодарил, да так, что аж побледнел и за это самое сердце схватился. Врачи скорой помощи осмотрели его, померили давление и забрали с собой прокатиться до больницы и дополнительно проверить здоровье.

Впрочем, мой друг довольно быстро отзвонился и отрапортовал, что с ним все в порядке, и теперь он мне должен по гроб жизни. А еще мы оба пришли к выводу, что выбор похитителей пал на Риту не просто так. Сейчас бандитов допрашивали, а дело под контроль взяли серьезные дяди в мундирах, так что оставалось лишь ждать, чем все это закончится.

Вот только и я, и Захар понимали, что ни один из нас просто сидеть на месте не будет. Нам объявили войну, причем самым низким и уродским способом — поставив под угрозу жизнь не только самой Риты, но и остальных детей в садике.

— Это, Макс, — Айболит и сам повернулся к экрану. — А, это не то, — он покачал головой и застучал по клавиатуре. — Это показатели Котова.

— Как он? — между делом поинтересовался я.

— Нормально, — отмахнулся доктор. — Хотя я уже не знаю, сколько у него осталось жизней.

— Сколько бы не осталось, но он собой рисковал, чтобы защитить детей.

— Так, в случае чего, в эпитафии и напишем, — скривился Айболит. — А Движу, значит, выгравируем что-то в духе: «Он был слишком быстр, чтобы думать». Он теперь со своим переломом надолго выбыл.

— Не ворчи, — примирительно сказал я, — пацаны старались.

— Старались обеспечить меня работой? — Айболит поморщился и фыркнул. — Спасибо, конечно, за заботу, но больше так не делайте. — Он обжег меня взглядом и открыл нужный файл. — Вот, — доктор снова показал на монитор и прежним тоном повторил свой недавний вопрос. — Макс, что это за херня?

— Какая-то… херня? — неуверенно предположил я. И пусть все эти данные оставались для меня темным лесом, в глаза сразу бросалось, что некоторые значения выделены жирным шрифтом и красным цветом, а графики в нескольких местах доходили до зашкаливающих значений.

— Точнее и не скажешь, — Айболит постучал кривым пальцем по экрану. — Видишь эти показатели? Кривая Зиновьева почти на верхнем пределе.

Я припомнил один из курсов в учебке.

— Она вроде за силу дара отвечает?

— Если просто, то да. — Палец Айболита пополз вверх, следуя по этой самой кривой. — Обычно она колеблется в интервале от нуля до трех и, когда дар активен, может достигать значения вплоть до десяти, после чего вновь спадает.

— Ага, — зрение позволяло мне увидеть цифры на экране, и они мне не слишком-то понравились.

— Вот тебе и ага, — Айболит покачал головой и снова ткнул ногтем в верхнее значение. — У тебя двенадцать, Макс. Двенадцать. — Он, видимо для верности, снова посмотрел на монитор, пощелкал по клавиатуре, обновляя показатели.

— Теперь одиннадцать, — я первым заметил изменения.

Айболит кивнул, но без особого энтузиазма.

— Сколько часов назад ты использовал дар? — сухо спросил он.

— Ну, — я посмотрел на экран телефона. — Полчаса сюда, а до этого пока на месте был, пока врачи осматривали, пока показания давал и с Захаром говорил… Часа три назад. А что?

— А то, — Айболит поправил сползшие на тонкий нос очки, — что кривая Зиновьева стабилизируется уже спустя пятнадцать минут после прекращения использования дара. У тебя же высокий показатель сохраняется до сих пор.

Я не знал, как относиться к услышанному, поэтому решил прояснить:

— Это плохо?

— Понятия не имею, — нехотя признался Айболит и как-то подозрительно покосился в мою сторону. — Ты «Благодать» не использовал?

— Обижаешь, док.

— Обижает тебя судьба, — деловито заметил доктор, — а я лишь констатирую факты и отсеиваю наиболее вероятные варианты. Иногда, вот, помогаю. Но это по ситуации и по возможности.

— Смотрю, ты сегодня не в духе.

— Ну хоть со зрением у тебя все в порядке, — Айболит отъехал к столу, выдвинул один из ящиков и порылся в нем. До моего слуха донесся шорох блистером. — Вот, — доктор достал небольшую белую баночку. — Тут еще осталось, — он бросил ее мне.

Силы подвели одаренного, так что мне пришлось привстать, чтобы поймать импровизированный снаряд.

— Что это? — название на баночке мне ничего не говорило.

— Успокоительное для одаренных, — говоря, Айболит внимательно изучал мою реакцию. — Работает, как подавитель дара, но мягче и…

— Мне не нужно это дерьмо, — я бросил таблетки обратно.

Баночка пролетела рядом с правым ухом не шелохнувшегося Айболита, врезалась в жалюзи, ударилась о подоконник и, скатившись по нему, упала на пол.

— Извини, — я встал и поднял таблетки, поставив их край стола. — Думал, что ты поймаешь.

— Лучше бы у тебя когнитивные способности зашкаливали, а не показатели активности дара, — проворчал Айболит. — Ты хоть понимаешь, что испытывал перегрузки, как космонавт какой-нибудь?

Я непринужденно улыбнулся.

— Так мне есть чем гордиться?

— Разве что собственной глупостью и легкомысленностью. — Доктор взял баночку и потряс ею в воздухе. Таблетки внутри зашуршали. — Такая активность дара может тебя убить. Сердце не выдержит и бах! — он изобразил руками взрыв. — Лопнет, как воздушный шарик.

— Без вариантов? — я с сомнением посмотрел на таблетки.

— Ну, — поскреб подбородок Айболит, — варианты есть. Можешь еще умереть от резко подскочившего давления. Еще возможен инсульт с осложнениями из-за дара. Но после него существует определенная вероятность выжить. Если это, конечно, можно назвать жизнью, — доктор с тоской посмотрел на свои тонкие неподвижные ноги и неожиданно спросил. — Ты любишь овощи?

— Не очень.

— Вот и не становись одним из них, — Айболит протянул мне лекарство. — Принимать сразу после использования дара, если понимаешь,