Второй шанс 3
1. Жара
Теплый ветер трепал мои чуть отросшие волосы, раскаленное солнце слепило глаза, а ноздри щекотал запах выхлопных газов и горячего асфальта. Кроме последнего горячим был еще и помятый капот служебной машины, на котором я сидел, наблюдая за оживленным движением Каширского шоссе.
Благодаря дару, жара меня не пугала, хотя потел я, как и все остальные. Хотя нет, не как все. Сидевший за рулем Димка обливался потом при работающем на пределе кондиционере и материл все и всех. Отчасти поэтому я и вылез наружу — надоело бесконечное злобное ворчание напарника.
А еще в салоне было банально холодно. Очень. Так и заболеть легче легкого. Но Димку чужое здоровье не волновало, в отличие от его собственного комфорта. На мое замечание о компромиссах и о том, что свобода одного заканчивается там, где начинается свобода другого, я был незамедлительно послан в далекое пешее путешествие на всем известные три буквы. Но мне такой маршрут не понравился, поэтому его конечная точка изменилась на капот машины.
Стоявшая по соседству с нашей черная тачка и вовсе накалилась так, что воздух над ней шел волнами. Вроде это называлось как-то по-научному. Что-то в духе «теплового дрожания воздуха». Но было более емкое обозначение одним словом, которое я никак не мог вспомнить.
— Слушай, а как эта штука называется? — спросил я, показывая пальцем на пространство над капотом черного авто. — Когда металл раскаляется и в воздухе такие колебания.
Хозяин машины мне не ответил, так как минут пять назад потерял сознание и пару зубов. Теперь он спокойно лежал рядом с правым передним колесом, а его лысина была заботливо прикрыта от солнца смешной панамкой, которую я нашел в багажнике.
Приятель лысого тоже был не в себе. Поначалу мне показалось, что он и вовсе помер, когда Димка смял его тушей крышу черной иномарки. Но толстячок дышал, о чем свидетельствовало приподнимающееся над его телом одеяло спасателя. Или это ветер играл двусторонним материалом? Мы его прижали дверьми, чтобы не сдуло, и теперь вся эта конструкция напоминала сверкающий на солнце парус.
Соскользнув с капота, я подошел поближе и, сунув под одеяло руку, нащупал лоснящуюся от пота шею мужика. Пульс был. А вот руку теперь хотелось помыть. Я вытер ее об одежду пострадавшего, а потом, вернувшись на капот, пробудил дар, чтобы тот уничтожил остатки вонючей влаги на коже.
— Рефракция, — раздался поблизости дрожащий и чуть гнусавый голос.
Я повернул голову и посмотрел на молодую худую девчонку, которая совсем недавно перешагнула порог совершеннолетия, но все еще сохраняла подростковую угловатость. Ее растрепанные волосы развивались на ветру, тушь под светлыми глазами растеклась от слез, край губы распух, на нем запеклась кровь. Она же красовалась и под распухшим от слез носом. В одной дрожащей руке девчонка держала сигарету, кажется, уже пятую за минувшие десять минут, а другой сжимала телефон.
— Рефракция, — негромко повторил я так, что слово едва не затерялось в гуле шоссе. — Ты уверена?
— У меня брат школьник. Недавно реферат на эту тему писал, а я ему помогала, — девчонка нервно передернула острыми плечами и судорожно затянулась, после чего тут же закашлялась.
— Лучше бы ты и дальше помогала брату, а не каталось бы со всякими малознакомыми уродами.
— Они мне нормальными показались, — шмыгнула разбитым носом девчонка.
— Теперь не кажутся? — я выразительно посмотрел на нее.
Девушка замотала головой, отчего ее волосы растрепались еще сильнее.
— Ты же понимаешь, что они бы сделали с тобой, если бы мы с напарником случайно не заметили, как ты стучишь в заднее стекло?
— Понимаю, — девчонка потупила взгляд и мелко задрожала, видимо, живо представляя будущее, которого избежала только чудом.
В моем наушнике раздался голос Зиминой:
— Вызов, на который вы не доехали, закрыли Нож и Флора. Что у вас там?
— Ждем полицию, — я тоже закурил и посмотрел поверх непрерывного потока машин — не виднеются ли где-то вдалеке заветные мигалки.
Не виднеются.
— Секунду, — Зимина застучала клавишами. — Расчетное время прибытия наряда двенадцать сорок семь.
— Сука, еще пятнадцать минут тут жариться, — пробасил Демон.
Его недовольный голос я слышал одновременно и в наушнике, и приглушенно из машины.
— Да ладно тебе, — попробовал успокоить я напарника. — Впитывай витамин D. К тому же, полчаса на теплом летнем солнышке — не такая уж и большая плата за спасенную жизнь.
— Нам бы не пришлось тут торчать, если бы эта овца, — Демон ткнул пальцем в сторону девушки, которая и без наушника все прекрасно слышала, — думала своей тупой башкой. Ну или если бы ты не был таким, твою мать, глазастым! Надо же увидеть было на скорости, как эта сопля мелкая лапами за стеклом машет. Ты че, б*я, Леголас⁈
— Не слушай его, — посоветовал я задрожавшей куда сильнее девчонке. — У него просто день не задался.
— У меня из-за вас, сука, вся жизнь не задалась! — продолжал бесноваться изнывающий от жары Демон. — Теплое, б**дь, летнее солнышко. Ты че, утырок, — он зло уставился на меня через лобовое стекло, — не видишь разницы между теплым летним солнышком и раскаленной, сука, херовиной в этом злоеб**ем небе⁈ — Димка ударил по рулю двумя руками. — Где, сука, облака вообще⁈
— Вот ты сейчас показания дашь, заявление напишешь, и поедешь домой, а мне с ним еще до вечера работать, — сказал я девчонке.
— Соболезную, — пискнула она, вставая так, чтобы моя фигура находилась между ней и сидевшим в машине Демоном. — Я не хотела, чтобы у кого-то из-за меня были неприятности…
— Не хотела она неприятностей другим, блин! — Димка все же вылез из машины и зыркнул на солнце так, словно собирался уничтожить его одним взглядом. — А себе неприятностей, значит, хотела? Или че, в пи*де засвербило? Острых ощущений захотелось? — он угрожающе навис над девчонкой.
В поисках поддержки, потерпевшая бросила на меня жалобный молящий взгляд, но я лишь беспомощно развел руками. В отличие от девчонки, я хорошо знал напарника и понимал, что он ничего ей не сделает. Возможно, стоило об этом сказать…
— Ты, может, слепошарая? — Демон чуть наклонился, чтобы
