— Конечно, проходите ваше сиятельство, — Джованни показал на дом, — простите, что устроим только вас, у нас много гостей, но для вашего сопровождения мы поставим дополнительные шатры.

— Я понимаю, синьор Джованни, город полон приезжих, — понимающе кивнул Сергио.

— Простите, я передам вас дворецкому, а сам пойду обрадую новостями, что вы привезли, отца, — извинился Медичи и передал графа управляющему дворца, который тут же стал спрашивать Сергио о его предпочтениях в устройстве.

Будучи на службе у Иньиго последние несколько лет, Сергио проводил большую часть времени в бесконечных путешествиях, представляя его интересы, так что его потребности стали весьма скромными, о чём он и сказал дворецкому, который с поклоном заверил его, что тогда он устроит его не хуже остальных гостей.

Несколько дней потребовалось на то, чтобы его принял ввиду бесконечной загрузки работой Козимо Медичи, но когда встреча состоялась, граф рассказал им причину отсутствия на переговорах самого Иньиго, занятого интригами при кастильском дворе, а также их предварительные условия к герцогу Милана. В свою очередь Медичи переговорили об этом с Франческо Сфорца, и только ещё через неделю состоялась общая встреча. За всё время нахождение во дворце, Сергио ни разу не пересёкся ни с герцогом, ни с его сыном, хозяева дворца строго за этим следили, чтобы не дай бог не случился ещё один конфликт.

Сергио надел всё самое лучшее и дорогое, что у него было и провожаемый слугой, прошёл в зал, где находились два флорентийца и два миланца.

Герцог и его подручный сидели на одном краю прямоугольного стола, графу видимо нужно было сесть за другой, а Медичи, как нейтральная сторона, сели посредине.

Джованни Медичи представил Сергио, как представителя на переговорах со стороны маркиза де Мендосы миланскому герцогу, как старшему по титулу, который посмотрел на него угрюмым взглядом через кустистые брови, а затем наоборот, уже Франческо Сфорца, представили графу Латаса.

— Синьоры, — слово первым взял Козимо Медичи, — позвольте мне начать мирные переговоры между его светлостью, герцогом Франческо Сфорца и его сиятельством, маркизом Балеарским. Ни у кого нет возражений?

Правитель Милана покачал головой, граф Латаса тоже.

— У меня только один вопрос, почему маркиз сам не приехал на эту встречу, — густым и уверенным голосом поинтересовался Франческо Сфорца у Сергио, — он испугался меня?

— В Кастилии случился небольшой бунт, и Иньиго помогает королю из него выпутаться, ваша светлость, — ответил Сергио спокойным голосом, — он просил передать вам его самые глубочайшие извинения, но его долг, как вассала, не позволил ему покинуть короля в столь сложное время.

— Насколько я помню, маркиз вассал Арагонской короны? — проявил осведомлённость герцог.

— Всё верно, ваша светлость, — Сергио пожал плечами, — но с недавних пор, ещё и дал присягу короне Кастилии.

— Слуга двух синьоров? — иронично, но с явной поддёвкой поинтересовался герцог.

— Если быть точнее, ваша светлость, то кастильские серебряные рудники заставили Иньиго активно помогать королю Кастилии, — Козимо Медичи решил пресечь опасный разговор, — выдачу на их разработку король Энрике IV дал ему только на условии личного вассалитета.

— То есть деньги ваш маркиз поставил выше встречи со мной? — Франческо Сфорца усмехнулся.

— Вы его осуждаете за это, ваша светлость? — притворно удивился Сергио, зная, что сам Миланский герцог сделал бы ровно также, если бы речь шла о его финансовых интересах.

— Нет, нет, граф, кто я такой чтобы осуждать за подобное, — Франческо Сфорца пожал плечами, подтверждая мысли графа Латаса.

— К тому же, — добавил он, — я помню вас, и кому вы служили раньше советником. Странная карьера, вы не находите?

— Иньиго предложил мне герцогство в обмен на помощь ему, — граф Латаса ответил совершенно спокойно, удивив своим ответом Франческо Сфорца, — а поскольку ни от кого из нынешних правителей схожего предложения мне не поступало, мне показалось это достойной целью.

— Герцогство? Где он его возьмёт? — Сфорца был искренне удивлён этой новостью, впрочем, как и его советник Франческо Симонетта, который сидел рядом и всё внимательно слушал.

— Гранадский эмират, ваша светлость, находится так удобно рядом с Кастилией и Арагоном, где синьор Иньиго по случайному совпадению, является вассалом обоих королей, — Сергио решил, что это не такой уж и большой секрет, а вот герцог был похоже озадачен и удивлён такой новостью, и это следовало развить, как свой успех. Одно дело герцогу переговариваться с простым графом, другое дело, с будущим герцогом.

— А-а-а, — Франческо Сфорца и правда заново посмотрел на графа Латаса, но уже другим взглядом, — действительно, какое удачное совпадение. А вы ещё случайно не знаете граф, у него тоже есть планы на герцогскую корону для себя?

— Конечно есть, ваша светлость, — широко улыбнулся Сергио, — я поэтому и решил ему помогать, что когда только познакомился с этим весьма деятельным молодым человеком, он был просто представителем папского трибунала инквизиции, а уже через несколько лет стал графом и затем маркизом. Вот я и подумал, что для такого человека, как он, ещё одна ступенька? Всего лишь ещё несколько лет?

Сфорца посмотрел на Франческо Симонетта, который развёл руки, таких подробностей он не знал и сам.

— Что же граф, основные идеи мирного плана я уже услышал от хозяев этого дома, — прищурился герцог, меняя тему и переходя к цели их встречи, — теперь я бы хотел услышать их от вас.

— Чтобы всё окончательно замять, Иньиго требует у вас выплатить ему триста пятьдесят тысяч флоринов контрибуции за проигранную войну, — холодно назвал сумму Сергио от которой закашлялся Джованни Медичи, даже слыша об этом не первый раз.

— Требует? — Франческо Сфорца поднял бровь, — а как же его милосердие? И помощь моему народу?

— Это идёт отдельно, ваша светлость, — Сергио пожал плечами, — в подписанном между вами публичном тексте мирного договора не будет этой суммы, как и того, что кто-то в чём-то проиграл. Чтобы всем сторонам сохранить лицо, для остального мира, вы просто помиритесь с маркизом. Что же касается секретных приложений к основному договору, о них будем знать только мы с вами, и уже в них, вы будете должны нам деньги.

Франческо Сфорца прищурился, он бы