Швейцарец склонил голову, принимая ответ.

— Ещё раз благодарю вас, что привезли столь ценные сведения барон, — Диего решил немного сгладить обстановку, — отдохните, я распоряжусь чтобы вам предоставили слуг, вина, женщин, в общем всё, что потребуется вам и вашим людям.

— Благодарю вас, ваше сиятельство, — склонился тот и слуга, которого вызвал маркиз увёл гостя, оставляя обоих Мендоса в комнате, в глубокой задумчивости.

— Проклятый Иньиго, — глава рода покачал головой, — и что мне сейчас делать? О его поступке вскоре узнают все, и я буду казаться неблагодарной сволочью, если не приму его обратно в род, как полноценного члена семьи.

— Заверю тебя брат, что так оно и будет, поскольку я первый буду об этом рассказывать всем своим знакомым, — епископ строго посмотрел на старшего брата, — ты знаешь моё отношение к вашей вражде. Она давно превратилась в деструктивную для всего рода, но глава ты, а я лишь могу просто напомнить тебе, как много Иньиго сделал для того, чтобы фамилия Мендоса звучала во многих домах Европы, не говоря уже о Риме. Его знакомства там, пугают порой даже меня.

— Я подумаю Педро, — вздохнул Диего, — ситуация и правда непростая.

— Хорошо, а я пока, пойду развлеку гостя, мы давно с ним знакомы, — кивнул епископ и поспешил из комнаты.

Глава рода же отправился на женскую половину дворца, зайдя к жене, которая молилась.

— Диего? Что-то случилось? — закончив и трижды перекрестившись, она повернулась к мужу.

— Иньиго случился. Опять, — вздохнул он.

— Что в этот раз? — жена поджала губы, даже не переспрашивая, какой из сыновей снова так отличился, что к ним приехал гонец из Сеговии.

— Вернул нас из опалы в Гвадалахару и дворец короля, — ответил он, вызывая изумлённый возглас со стороны Брианды.

Женщина задумчиво посмотрела на мужа.

— И ты ищешь у меня сил, чтобы его простить? — поинтересовалась она, — об этом сразу станет многим известно.

— Его не просто придётся простить, — покачал головой глава рода, — принять обратно в семью, обласкать и показать всем, как мы его ценим.

— Этим ты подашь плохой пример тем из рода, кто захочет, как и он бунтовать против тебя и семьи, — справедливо заметила Брианда.

— Мы тогда можем им сказать, что они могут совершить нечто подобное, и мы их тоже простим, — пожал плечами Диего, — я что-то не видел желающих, кроме старшего Иньиго, трудиться на благо рода.

— Он твой наследник, — гордо ответила Брианда, — это его долг!

— Так что насчёт младшего? — Диего внимательно посмотрел на жену, — мне не хочется принимать решение, не выслушав твоё отношение к этому.

— Делай что должен, как глава рода, мой муж, — женщина спокойно посмотрела на него, — я поддержу тебя в любом случае, даже если нужно будет притвориться любящей мамой для этого существа.

— Благодарю тебя, любовь моя, — Диего благодарно посмотрел на жену, поднялся и подойдя, поцеловал её в лоб, — твоя поддержка важна для меня, особенно когда приходится принимать такие непростые решения.

— Ты вернёшь его обратно в род, со всеми правами? — поняла правильно она его слова.

— Другого не поймут наши союзники, — кивнул он.

— Хорошо, так тому и быть, — спокойно приняла жена решение главы рода.

* * *

20 мая 1462 A . D ., Флоренция, Флорентийская республика

Сергио, едва въехав в некогда цветущий и красочный город, сразу понял, что и здесь настали не очень хорошие времена. Толпы беженцев разных сословий, гомон на разных языках, всё говорило о том, что чума и проказа наступали со стороны Миланского герцогства и люди бежали, ища убежища у соседей. Он уже знал, что на границе объявили карантин и никого не пускали больше из заражённых областей, все кто успел сюда приехать, сделали это в самом начале эпидемии.

Всё ровно тоже, что происходило во всех крупных городах, которые он проезжал на пути сюда. Двойные эпидемии были крайне редки, а потому так опустошительны. Ему рассказывали новости, что в самом Милане умерла уже треть от всего населения, настолько всё там было плохо. Правда это была или нет, он не знал, но дворяне, с которыми он знакомился на постоялых дворах, клялись именем Господа, что они не врали.

Доехав до дворца Медичи, он невольно усмехнулся, поскольку и тут было многолюдно, хотя раньше казалось, что дворец огромен. Но нет, его явно сейчас не хватало для всех гостей, поскольку в парке стояли шатры, возле которых суетились слуги.

Их небольшой отряд привлёк внимание и один из солдат охраны вышел за ворота.

— Синьор? — поклонился он человеку, который выделялся среди всех прибывших своим скакуном и богатой одеждой.

— Граф Латаса, к синьору Джованни Медичи, от маркиза де Мендосы, — кратко представился он и солдат с поклоном, позвал слугу и тот, сразу же умчался в дом.

Встречать графа вышел сам Джованни Медичи, который с обеспокоенной улыбкой быстро пробежался по лицам, и явно расстроился, не увидел одной определённой.

— Добрый день, граф, — кисло поздоровался с ним Медичи, и Сергио его прекрасно понимал.

— Добрый, синьор Джованни, — он поздоровался с наследником банкирского дома, — не печальтесь, Иньиго хоть и не смог приехать лично, но у меня добрые новости от него.

— Он согласен на мир? — быстро поинтересовался Джованни Медичи.

— Более того, он прощает герцога и его сына, а также предлагает им помощь продуктами и тем, что им нужно, чтобы победить эпидемию чумы, — спокойно сказал Сергио.

Медичи изумлённо посмотрел на графа, но затем понимание пришло к нему.

— И сколько эта милость Иньиго будет стоить герцогу Милана? — улыбнулся он.

— Для этого я и здесь, синьор Джованни, — кивнул Сергио, — торговаться.

— Просто камень с души, граф, — облегчённо вздохнул Джованни Медичи, — я сам убеждал отца, что Иньиго ввиду возраста и эмоций, будет добивать Милан.

— Самое интересное, синьор Джованни, что я и барон Форментерский убеждали маркиза именно это и сделать, — признался Сергио, — но он сказал, что для него будет полезнее, наоборот, простить герцога, правда за большие деньги.

Джованни Медичи удивлённо покачал головой.

— Наш мальчик растёт.

—