были спрятаны кабель-каналы, виброгасящие плиты, два встроенных проектора и панель для скрытого подключения коммуникатора. Торцы были окантованы светоотражающим составом — издали казалось, что стол слегка светится, как старый морской буй на рейде. Когда на него падал свет лампы, поверхность чуть-чуть мерцала, и казалось, что по дереву идут едва заметные волны — то ли от кондиционера, то ли от того, что ремботы вложили в него что-то своё, машинное, неподвластное человеку. Генерал относился к этому столу с уважением, как моряк к хорошо убранной палубе: ни одного лишнего предмета, каждая царапина — от дела, каждая деталь — для работы, а не для красоты. Я взглядом скользнул по идеально подогнанным стыкам — и поймал себя на мысли, что иногда техника действительно делает вещи лучше, чем люди.

Генерал сидел в одном из моих последних «изобретений» — кресле, которое ремботы сделали по моему описанию. Оно вращалось мягко, без звука, как башня на идеально смазанном погоне. Спинка была не цельной, а сетчатой — плотной, упругой, но лёгкой и прохладной. Даже в тропической жаре спина в таком кресле не потела, а воздух свободно проходил сквозь сетку, делая сидение почти комфортным, что на Кубе было равносильно роскоши. Генерал сначала ворчал, что «слишком современно», но теперь незаметно для себя постоянно откидывался назад, упирался лопатками в сетку спинки и, похоже, получал удовольствие от того, что кресло подстраивается под его вес. Я поймал себя на мысли, что это кресло — единственный предмет в его кабинете, который способен выдержать его характер и остаться непрогнутым.

На столе лежала распечатка — тонкая по объему, на слегка сероватой бумаге, еще пахнущая запахом ленты АЦПУ. Это было досье Task Force 317 — силуэты авианосцев, снабженцев, эсминцев, и другой техники.

Генерал посмотрел на лист, потом на меня, и сказал медленно, будто тщательно выбирал слова:

— Ну что, Костя. Создадим проблему Империи?

Я кивнул. Внутри всё сжалось. Не от страха — от предвкушения работы такой сложности, которую ещё не приходилось делать на этой планете.

Он развернул лист, чтобы свет падал ровно на центр, и обсуждение началось…

* * *

Филипп Иванович провёл пальцем по карте. Вокруг неё «Друг» мягко подсветил тонкие линии — каналы связи, ретрансляторы, странные узлы связи.

— Британцы умные, — сказал он. — Но британцы ленивые. Если у них есть удобный канал, они будут им пользоваться, пока он не запалится у них в руках.

Я рассмеялся — это была правда.

— Значит, греем уши на этом канале? — спросил я.

— Нет, — ответил он. — Мы будем делать наоборот. Будем устраивать кратковременные, мелкие, неприятные сбои типа «по естественным причинам». Такие, что их инженеры решат: «Да ладно, оно само».

Он наклонился ко мне.

— Костя, дай «Другу» и «Помощнику» задачу: с этого момента каждый спутник, который мы вскрыли, должен время от времени «кашлять».

На секунду. На две. Не больше, но регулярно. Пусть привыкают и не особо дергаются…

— Маскировка под износ оборудования?

— Ага… Под старость, — поправил генерал. — Старые спутники — как старые собаки. Вроде ещё бегают, но иногда прихрамывают. Вот пусть у британцев и прихрамывают.

Я дал мысленную команду. Внутри зрения щелкнули интерфейсы.

«Задача принята. Алгоритм кратковременных сбоев активирован. Уровень вмешательства — субкритический.»

Генерал хмыкнул.

— И пусть обязательно ищут запасные каналы. Маскируй пакеты. Это британский фетиш — они любят думать, что, то что им выгодно происходит из-за плохой погоды.

— Понял. И до начала войны не давить на полную.

— Верно. Иначе догадаются, что кто-то держит пальцы на их горле.

* * *

Генерал опёрся на стол и посмотрел на карте предполагаемый маршрут британской АПЛ.

— Вот эту сволочь мы обязаны поймать первой.

Он имел в виду «Conqueror». Лодка, которая почти не шумит, совсем не пахнет, и следов почти не оставляет.

— Костя, а «Друг» может услышать то, чего не слышно? — спросил генерал.

Я кивнул.

— Да. Но не ушами — тут нужна… кожа.

— Кожа? Не говори загадками… Нет времени на их разгадывание…

— Всё море дрожит, когда в нём движется большой объект. Даже если лодка идёт тихо, она сдвигает массы воды. Это едва заметно. Но нам заметно и не нужно.

«Друг» вывел в нейроинтерфейс объёмную модель. Слои воды, плотности, микровихри.

— «Помощник» умеет ловить не звук, а «паттерн искажения микрогравитации». Когда километр воды над лодкой начинает двигается — он меняет микроускорение. Это не видно. Это не слышно.

Но это существует.

Генерал присвистнул.

— То есть мы ловим лодку по следу, о котором она сама не знает?

— Именно.

Мы развернули сеть наблюдения — «паутина», как он сказал. Пассивная, почти безизлучательная.

Чтобы никто — и британцы тоже — не понял, что их ждет ловушка.

— А скажи-ка дорогой, а твоя чудо-техника может это отображать в режиме прямого репортажа?

— Легко Филипп Иванович.

— Тогда включай этот режим!

— Уже… Как только лодка войдет в полосу наблюдения придет сигнал оповещения и будет включена прямая трансляция в нейроинтерфейсе.

* * *

Показав свое полное удовлетворение, генерал ткнул пальцем в три корабля: «Fort Austin», «Regent», «Resource».

— Вот эти парни должны стать кладбищем британских надежд. Потопи один — и авианосцы станут музеями на воде.

На что я ответил:

— Если суда снабжения идут в отдельной группе, можно провести радиоигру. Создать ложный обмен координатами, будто у них «авария генератора» или «неисправность навигатора». Они любят любые проколы объяснять всё бытовухой.

Генерал улыбнулся.

— А пока они будут идти куда-то не туда…

— Аргентинцы найдут их. Или не найдут — но британцы будут гадать, куда исчезла их еда и керосин.

Генерал сказал тихо:

— Нам нужно не уничтожить ихний Task Force… хотя это вполне возможно, но думаю «мировая общественность» не сильно в это поверит и будет рыть, ища реальную причину… Нам нужно, чтобы она сама поверила, что погибает. А говоря по-русски, что бы она испугалась до усрачки и свалила подальше от Фолклендов.

Я только молча кивнул.

* * *

«Друг» вывел проекцию вертолета ПЛО «Sea King».

— Эти вертолёты — их щит. Буксируемые сонары — как поплавки удочек, которые чувствуют всё.

Генерал молча смотрел на диаграммы.

— Как вывести их из строя незаметно?

— Я вижу два варианта решения этой задачи.

Первый — «грязный»: перегрузить их буксируемые антенны ложным эхом, чтобы они сами выдернули кабель. Но это грубо.

Генерал отмахнулся.

— Грубо — значит запалимся скорее всего.

— Второй — сделать так, чтобы у них «сломалось» программное управление компенсацией колебаний. Если сонар неправильно реагирует на качку, он теряет калибровку. Сделаем это так мягко, что у них