Мое местонахождение в течение дня, Марфа Петровна знала. Я в процессе своего передвижения по Сталинграду регулярно ставил её об том в известность, чтобы в случае необходимости меня могли быстро найти.

Виктор Семёнович сразу же после приземления в Гумраке позвонил в горком и распорядился о срочном направлении на аэродром грузовых машин бригады грузчиков. Мне он попросил передать, что его поездка была крайне удачной и что он хочет видеть меня сегодня вечером в горкоме.

Поэтому обстоятельного, подробного разговора о моей учёбе не получилось. Соколов показал мне разработанное им расписание экзаменов, пояснил какие предметы в какой последовательности лучше сдавать, посоветовал на что обратить особое внимание. Я взял у него эти материалы, бегло просмотрел и поехал в Спартановку; намеченную встречу с Василием откладывать нельзя, он ждёт, да и надо посмотреть как идут дела на стройке.

Василий ждал меня возле моста на другом берегу Мечётки. Стоял, прислонившись к перилам, курил самокрутку, явно задумавшись о чём-то своём. Мы осмотрели отремонтированный мост, прошли по нему туда-обратно, проверяя прочность настила, и поговорили с бригадирами дорожников и испытателей.

Дорожник, пожилой мужик с выветренным лицом и натруженными руками, заверил меня, что дней через десять, максимум две недели все работы на мосту будут закончены.

Бригадир наших испытателей сказал мне своё предварительное мнение:

— Мост скорее всего действительно заявленной грузоподъёмности, может даже больше. Немцы работали на совесть. Отремонтирован качественно, простоит лет двадцать, если, конечно, за ним будет надлежащий уход и своевременный ремонт.

Такой результат устраивал на все сто процентов. Теперь у нас есть надёжное прямое транспортное сообщение со Спартановкой, и это очень замечательно, значительно упрощает всю логистику. Крюк, который приходилось делать, объезжая по другим дорогам, составлял более десяти километров, а это время, и лишний расход горючего, излишков которого нет и не предвидится, каждый литр на счету.

То, что на строительстве школы прибавилось рабочих рук, видно сразу даже невооружённым глазом. Среди немцев есть хорошие каменщики, настоящие профессионалы, видно что работали по специальности и до войны, и скорость возведения стен значительно увеличилась. Кладка идёт ровно, быстро, качественно.

— Ну что, Василий, выполнишь свои обязательства, построишь новую школу к первому сентября? — я в этом не сомневался, просто хотел услышать подтверждение, а спросил так, для порядка.

— Перевыполню, Георгий Васильевич, — Василий довольно улыбнулся. — Теперь, когда этих пригнали…

Он показал рукой на пленных, прибывших сегодня утром с моста, которые уже вовсю трудились на стройке.

— … можно рассчитывать и на первое августа. Может даже раньше, если погода не подведёт.

— Замечательно, — я хлопнул его по плечу. — А теперь, друг Василий, скажи-ка мне, что ты решил с учёбой? Я ведь не просто так предлагал, думаю тебе это нужно.

Василий тяжело вздохнул, помялся, потоптался на месте и пробурчал, глядя в сторону:

— Без ножа режете, Георгий Васильевич. Я, может, жениться собрался, семью создавать, а вы тут со своей учёбой. Когда мне учиться-то, если свадьбу играть надо?

— Так одно другому не мешает, — я сразу же предложил Василию выход из ситуации. — Пойдёте вместе учиться, и ты, и невеста твоя. Вместе легче будет, друг друга поддерживать сможете. И образование получите, и семья будет.

— И вы туда же, Георгий Васильевич, — в голосе Василия прозвучали нотки безысходности, но и лёгкой усмешки тоже. — Все вы против меня сговорились.

— А кто же тебе такое уже посоветовал? — спросил я, расценив слова Василия как подтверждение того, что на эту тему с ним уже кто-то разговаривал, и не один раз.

— Константин Алексеевич, — Василий махнул рукой. — Он вчера вечером специально приезжал, прямо сюда на стройку. Полчаса со мной беседовал. Заставил написать заявление на поступление и пообещал составить мне персональную программу на лето для подготовки к учёбе. Говорит, что если буду заниматься, то к сентябрю подготовлюсь нормально.

— Ну видишь, как всё удачно складывается, — я был рад, что Соколов не зря потратил время. — А если жениться надумаешь, то мы тебе поможем в решении твоих проблем, если, конечно, они будут. С жильём поможем, с работой для жены, если надо. Не бросим.

Разговор с Василием поднял мне настроение, и я направился в горком, предварительно известив об этом Марфу Петровну по телефону из конторы строительного участка.

По дороге я ещё раз просмотрел все произведённые расчёты потребности Сталинграда в рабочих-строителях и решил, что реальных путей четыре: дополнительное направление пленных, что зависит от комиссара; спецконтингент, что зависит от тех же органов; комсомольцы-добровольцы со всей страны, что требует обращения в ЦК комсомола; и оргнабор вольнонаёмных, который можно организовать своими силами.

По моему мнению, последнее самое перспективное направление. Моё отношение к рабочим, те меры поощрения, которые у нас есть и которые я настойчиво внедряю, дают очень положительный результат. Люди видят, что их ценят, что их труд уважают, что им платят честно и кормят сытно.

Дезертиров очень мало. По информации товарища Воронина по сравнению с другими у нас считай вообще нет. Единичные случаи. Побегов пленных пока не было ни одного, что тоже показатель отношения. Текучесть кадров в целом по Сталинграду тоже меньше в сравнении с другими городами и областями, люди не бегут, не ищут лучшей доли, а в нашем тресте текучесть вообще считай ноль, люди держатся за место.

Поэтому я очень рассчитываю на привлечение новых рабочих по найму со стороны, из других областей. Уверен, что слух о том, что в Сталинграде в рабочих столовых дают дополнительную пайку хлеба, да ещё и настоящего, не суррогата какого-нибудь, а нормального хлеба, является сейчас огромнейшим стимулом для людей поехать сюда на работу. В стране голод, а у нас кормят.

А обо всех других дополнительных путях привлечения новых кадров надо разговаривать с Виктором Семёновичем.

Дежурный офицер охраны, сразу же, как только я вошёл, сказал, что меня ждёт товарищ второй секретарь, и я, кивнув ему, не задерживаясь нигде, не заходя в свой кабинет, направился прямо к Виктору Семёновичу.

О том, что поездка в Москву была очень удачной, я понял сразу же, когда переступил порог кабинета. Сам воздух был пропитан этим ощущением успеха.

На моё «здравия желаю» Виктор Семёнович ответил:

— Здравствуй, Егор!

Он улыбнулся такой сияющей, широкой улыбкой, что всё стало понятно без слов. Такой улыбки я у него вообще еще не видел.

— Как говорили древние, я вернулся со щитом, а не на щите, — объявил он торжественно.

Он встал из-за стола и пружинисто прошёлся по кабинету, явно переполненный энергией и хорошим настроением.

— А ты садись, садись, — он