Столица вовсю готовилась к празднику. Бирюзовые знамёна были развешаны повсюду – от главных городских ворот до Скорбной палаты в Детинце.

Владимир, следуя совету приговорённого им к смерти посадника, который, обдумав, всё же счёл мудрым, решил венчаться на престол ещё раз. Но теперь на его голову должен был быть возложен настоящий Речной венец, который водружали на головы его предков на протяжении столетий. Этим Владимир надеялся изжить прозвище, которым его наградили в народе: изборовский князь. Хотя теперь горожане произносили по-доброму, с лёгкой улыбкой, говоря о своём правителе как о друге, вернувшем в их город мир.

Когда-то же в этом прозвище звучали пренебрежение и насмешка. Но теперь всё было иначе. Простой люд меняет мнение, как ветер направление – по обстоятельствам. Память у него коротка, но не от глупости, а от количества забот. Тому не до принципов, у кого каждый день – борьба за выживание.

В преддверии праздника князь собрал всех бояр, купцов и других знатных людей Радограда. Он уговорил их открыть личные закрома, чтобы устроить масштабные гуляния. Радоградская знать согласилась, и горожане, извещённые о предстоящем бесплатном угощении, с предвкушением ожидали восхождения Владимира на престол. В знак доброй воли и божественного благословения местом проведения церемонии была выбрана Храмовая площадь – прямо у стен Великого святилища.

В назначенный день город был охвачен радостным возбуждением. Люди стекались к стенам внутренней крепости, как многочисленные ручейки к полноводной реке. Улицы наполнились гомоном, смехом и шумом шагов. Все, кто мог, стремились занять места поближе к помосту, возведённому прямо у серебряных стен дома Зарога.

Торговцы выставили свои товары – угощения, выпивку, сладости и прочие мелочи. Дети, забыв обо всём, бегали среди взрослых, весело смеясь.

Утреннее солнце медленно поднималось над Радоградом, заливая площадь мягким светом. Его лучи отражались от серебряных стен храма, заставляя трепетать набожных горожан. Люди поднимали головы, глядя на это величественное зрелище, и чувствовали, как сердца их наполняются теплом и умиротворением.

Везде царил дух праздника. Многие надели лучшие наряды, чтобы добавить происходящему торжественности. Все надеялись, что это не просто венчание, а событие, которое ознаменует конец войны и разброда, начавшихся в княжестве после смерти Юрия.

Когда время приблизилось к полудню, площадь замерла. Взгляды собравшихся обратились к помосту, где вот-вот должен был появиться князь. На мгновение над многотысячной толпой воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим, взволнованным шёпотом.

Когда солнце достигло зенита, двери Великого храма торжественно распахнулись, и оттуда, под восторженные крики, вышла процессия. Впереди чинно шествовал архиезист в сопровождении многочисленных экзериков.

За ним, на белоснежной лошади, ехал сам Владимир. Его яркий бирюзовый плащ развевался на ветру, а серебряная вышивка переливалась на солнце.

С улыбкой на лице он махал ликующей толпе.

По обеим сторонам от государя, улыбаясь, ехали Илья и Ярослав. Тысячники, не имевшие собственной праздничной одежды, были одеты в кафтаны, некогда принадлежавшие Олегу. Теперь они выглядели подобающим свите князя образом, хотя Илье вещи старшего из сыновей Юрия и были несколько малы в плечах.

Из тех же шкафов были извлечены наряды и для Драгомира со Святославом, которые сопровождали Ладу. Рында выбрал кафтан Ярополка, пришедшийся ему впору, и, глядя на него, Владимир не мог сдержать улыбки – юноша сильно напоминал ему младшего брата.

Лада сияла. Её улыбка была ослепительной. Для девушки Захар, по велению князя, накануне принёс из покоев княгини платье, принадлежавшее Рогнеде. Ярко-бирюзовое, с серебряной вышивкой, оно выгодно подчёркивало её глаза. Лента, цвета ясного весеннего неба, вплетённая в густые каштановые волосы, завершала образ. Множество взглядов было приковано к ней – прекрасной незнакомке в свите государя.

Добравшись до помоста, вереница всадников остановилась. Ловко спрыгнув с лошади, Владимир, следуя за Панкратием, поднялся по ступеням.

Толпа восторженно ахнула, когда архиезист, приняв из рук светловолосого экзерика Речной венец, полыхающий на солнце, подобно языку синего пламени, водрузил его на преклонившего колени князя.

Поднявшись под крики ликования, Владимир, широко улыбнувшись, произнёс речь. Его голос – молодой и сильный – легко и свободно летел над площадью, будто птица, истосковавшаяся по небу.

Князь пообещал, что всем дружинникам будут пожалованы наделы земли, чтобы те могли завести семьи и растить детей. Кто пожелает остаться на службе – продолжит её. А несколько лучших и уважаемых ратников будут приглашены в Радоградскую Думу и получат боярские титулы.

Затем, чтобы избежать кривотолков, Владимир заговорил о Тимофее. Приняв из рук Святослава поднесённую бумагу, он развернул её и показал людям, лично объявив, что посадник запятнал себя предательством. По его указке были убиты главы боярских родов, оставшиеся верными законному правителю.

Услышав о злодеяниях Первого наместника из уст самого государя, люди пришли в ярость. Возмущённый гул пронёсся над площадью. Многие начали выкрикивать проклятия, адресованные изменнику. Возможно, столь сильный гнев горожан рождался не из ненависти к преступнику, а из недавней любви к нему: чем ближе был Тимофей к их сердцам, тем яростнее теперь они стремились оттолкнуть бывшего благодетеля. Ведь чем громче клеймишь предателя – тем меньше вероятность, что тень его вины падёт и на тебя.

Чтобы успокоить толпу, Владимир сделал незаметный жест, и в сопровождении тысячников на помост взошли дети и внуки убиенных бояр. Глядя на них, венчанный князь произнёс, что справедливость должна восторжествовать. Младшие отпрыски древних родов, пусть даже ещё не вошедшие в лета, получат места в совете, сохранив положение своих отцов и дедов.

Кроме того, все погибшие горожане будут отпеты в Великом храме светлейшим архиезистом, который милостиво согласился совершить обряд лично. Вира за каждого будет выплачена из княжеской казны после завершения восстановительных работ в городе.

Поражённые мудростью, справедливостью и степенным достоинством Владимира, горожане с трудом сдерживали чувства. Их голоса охрипли от славословий, а в глазах светилась искренняя благодарность. Речь князя, наполненная глубоким смыслом и заботой, находила отклик в каждом сердце.

Но и на этом он не закончил.

Владимир объявил изумлённой толпе, что принял решение жениться, и в этот момент люди, ахнув, увидели, как на помост, в сопровождении экзериков, взошла Лада.

Обратившись к замершим в восхищении радоградцам, государь сообщил, что отныне она – его супруга и княгиня Радонского княжества.

Тут же, прямо перед собравшимися, архиезист провёл обряд: читая молитву, он обвязал сплетённой из семи нитей верёвочкой их руки, а затем, разрезав её серебряным ножом пополам, повязал каждому на левое запястье по половине. Ритуал был свершён. Под восхищённые крики толпы Панкратий нарёк Ладу княгиней, а их с Владимиром