— И какие размеры его ранчо? Площадь, скольких животных он там держит? — мне стоило очень большого труда говорить совершенно спокойно.

Внутри у меня всё напряглось в ожидании ответа. Цифры, вот что мне сейчас нужно, конкретные цифры.

— Ранчо у Генри немного больше среднего по канзасским меркам, в пересчете на ваши гектары это десять тысяч. У него там две тысячи голов крупного рогатого скота, пополам молочное и мясное, пять тысяч свиней, десять тысяч бройлерных кур и пять тысяч индюков. Продуктивность ранчо: около 250 тонн мяса говядины, 2 200 000 литров молока, 300 тонн свинины, 15 тонн курятины, 45 тонн индюшатины и 3600 тонн зерна на продажу. Для себя производится 6000 тонн кормов.

Билл достал из портфеля три листа бумаги, где все это было отпечатано.

Два листа я убрал в свою сумку: один из них отдам Самсонову и компании, другой Виктору Семёновичу, а в третьем еще раз пробежался по цифрам. 3600 тонн зерна — это четвертая часть того, что за год нам поставит Азербайджан. Вообще цифры продуктивности для нас сейчас фантастические.

— Билл, а что конкретно предлагает нам твой брат? — не знаю даже, каким усилием воли мне удавалось сохранять спокойствие.

— Он за свой счет предлагает сделать все что возможно в вашем хозяйстве, как на ранчо у него в Канзасе, кроме, конечно, учета — это, по моему мнению, у вас изменить пока невозможно. Если мы ударим по рукам, то в ближайшие дни Генри прикажет начать закупки для вашего хозяйства всего необходимого, и сразу же начнутся поставки, в первую очередь техники, стройматериалов, затем, по мере готовности помещений, и животных. Через какое-то время начнутся поставки удобрений и семян под будущий урожай. Пока ваше хозяйство не начнет само производить необходимое количество качественных кормов, будут и эти поставки. У вас, как нам известно, огромный дефицит рабочих рук, поэтому всё на вашем ранчо мы построим сами, нашими американскими парнями, которые приедут сюда работать. Всё, естественно, за счет Генри.

Билл достал еще несколько исписанных листов бумаги и протянул их мне.

— Вот здесь, собственно, все написано.

Он замолчал и внимательно стал разглядывать открывающиеся пейзажи за окном машины. Я попробовал на эти виды посмотреть его глазами и ужаснулся. Мы уже все привыкли постоянно видеть эти ужасные раны войны на нашей земле и многие вещи воспринимаем спокойно. Да, это, конечно, не виды конца зимы или начала весны: убрано много разбитой техники, нет неубранных тел погибших, убраны трупы животных, кое-где идет восстановление и какие-то полевые работы. Даже можно встретить пасущихся коров, как правило грязных и худых, зачастую кожа да кости.

Но если суметь посмотреть на всё это свежим взглядом, то охватывает ужас и пропадает вера, что здесь что-то можно возродить.

Билл оторвался от созерцания и хриплым дрожащим голосом спросил:

— Нам еще долго ехать?

— Нет, мы почти приехали.

Он потряс головой, как бы отгоняя от себя что-то или кого-то невидимое.

— Ты, Георгий, говорят, руководишь восстановлением самого Сталинграда?

— Да, — коротко ответил я.

— А что вам остро необходимо на восстановлении города? — голос Билла по-прежнему дрожал.

Похоже, увиденное его потрясло до глубины души. Что он скажет, когда увидит еще лежащий в развалинах Сталинград?

— Практически всё, но самое необходимое вот это, — я достал из сумки подготовленный список и протянул Биллу.

Он пропустил то, что касается сельского хозяйства, и начал читать вслух:

— Лабораторное и учебное оборудование для наших институтов — микроскопы, приборы, реактивы. Чистая писчая бумага, её катастрофически не хватает. Школьные тетради — дети учатся на обрывках газет. Учебники — новые, современные советские издания.

Закончив, Билл свернул список и спросил:

— Его можно взять с собой?

— Конечно, можно, — у меня всё внутри даже похолодело.

Неужели реальностью станут самые смелые мои мечты?

С Гумрака, вероятно, на опытную позвонили, так как трое будущих светил и передовиков сельского хозяйства ожидали нас возле восстановленной на скорую руку развалюхи, которая носила громкое имя «контора».

— Это американский представитель Билл Уилсон, — представил я американца. — А это наши местные руководители и ученые: Самсонов Григорий, Владимир Антонов и Станислав Левандовский. Они здесь работают, их задача — всё восстановить и создать современное цветущее хозяйство.

— Георгий, мне можно посмотреть это ваше ранчо? — спросил Билл.

— Конечно.

Похоже, виды разрухи, которую Билл лицезрел только что, немного поменяли его шкалу ценностей, и неожиданно для меня ему понравилось то, что он увидел. Это было видно по тому, как он повеселел.

После утренней дойки наше стадо уже выгнали на пастбище, и можно было оценить его состояние в целом. Если оценивать абстрактно, то почти ужас, но если сравнить с несколькими чужими коровами, увиденными на подъезде, то наших коров можно даже оценить на «удовлетворительно». Особенно сильно они выигрывали за счет чистоты, сразу же производя впечатление ухоженных.

Билл на всё смотрел молча, не задав ни одного вопроса. Я только поймал его растерянный взгляд, какой он бросил на наших пастухов, женщин и детей.

Также молча Билл осмотрел наши поля. Они, надо сказать, по сравнению с другими хозяйствами тоже выглядели значительно лучше: видно, что земля разделана лучше и правильно, и посевы более ровные и дружные.

Но в целом осмотр хозяйства был на бегу, очень быстрый и, по большому счету, поверхностный.

Закончив его, Билл спросил меня:

— Георгий, ты покажешь мне сам Сталинград? У меня есть для этого время.

— Конечно, покажу. Поехали.

Глава 6

Осмотр нашей опытной станции, похоже, поднял американцу настроение.

Когда мы вышли с территории станции и направились обратно к машинам, Билл, видимо, решил подытожить всё сказанное ранее. Он остановился, оглянулся, а затем повернулся ко мне.

— Умные и осторожные люди предупреждают Генри, что он совершает большую ошибку, — медленно начал он, подбирая слова. — Говорят, что он хочет взвалить на себя непосильное финансовое бремя. Это, конечно, не так. Его семья и он сам настолько богаты, что миллионы долларов, которые будут потрачены на твоё хозяйство Георгий, даже если речь будет идти о десяти миллионах, никак не скажутся на финансовом положении Генри.

Билл сделал паузу и прищурился, глядя на солнце.

— Другие предупреждают о политических рисках, — продолжил он. — Напоминают об идеологических разногласиях между Советской Россией и США, спрашивают, в каком