Миланцы, после этих двух ударов предпочли сохранить остатки кавалерии и оставив пехоту умирать, отступили. Догонять их герцог не стал, сосредоточившись на грабеже их лагеря, захватив там приличное количество добычи и войсковую казну.

Так, я впервые сильно повлиял на историю, поскольку в реальности, наоборот, миланцы вместе с генуэзцами откинули французов, но моя сделка с герцогом Анжуйским должна была нивелировать эту победу. Он хоть и победил, но после подписания с нами торгового договора, возвращался в Прованс, отдавая свои войска сыну, который сейчас воевал против Неаполя.

Герцога по идее вообще не должно было здесь быть, но видимо я слишком сильно ударил по его самолюбию, выкинув французов из Генуи, так что мстить примчался он сам, что вышло для меня даже лучше, поскольку я с ним познакомился лично. Рене д’Анжу мне очень понравился и как дворянин, и как человек. Редко, когда я встречал настолько широкой души людей, да ещё и облечённых такой властью, так что отлично понимал французских рыцарей, его вассалов, которые в нём души не чаяли и были готовы умереть за него по всего одному слову.

— Иньиго, — вырывая меня из раздумий, пьяный Рене д’Анжу поманил меня рукой.

Я на второй день пира сидел далеко от него, поскольку был не единственным, кто отличился в битве, так что встал и подошёл ближе.

— Идём, я хочу тебе кое-что показать напоследок, — тяжело поднялся он, пьяно шатаясь.

Я предложил ему руку, но он отмахнулся и пошёл из шатра наружу.

— Приехал мой второй доктор, он же астролог, — объяснял он, когда мы шли к его палатке, — я хочу, чтобы он составил для тебя прогноз.

— Зачем? — удивился я, — и это точно одобряется церковью?

Герцог Анжуйский удивлённо она меня посмотрел.

— Ты настолько набожен?

— Это конечно да, но поскольку мне никто никогда не делал прогноз, то мне интересно, — с улыбкой поклонился я, — хотя конечно потом придётся вымаливать для себя прощение у Господа.

Он улыбнулся.

— Я делаю ровно также, — кивнул он и показал мне заходить первым.

— Внимание! Вам зачислено 1 очко за поиск нужного объекта!

— Внимание! Вам зачислено 1 очко за поиск нужного объекта!

— Внимание! Вам зачислено 1 очко за поиск нужного объекта!

Посыпались на меня сообщения, едва я ступил на порог его жилища. Это было так же неожиданно, как и с той монетой в селе с лжеоборотнем, что я запнулся о порог и чуть не упал.

— Выпил я, а пьяный ты? — засмеялся Рене д’Анжу, удерживая меня от падения.

— Мы пока шли, вы на меня надышали, ваша светлость, — отшутился я, заставив его рассмеяться.

Внутри нас ждал пожилой человек, который при нашем появлении встал и низко поклонился.

— Жан де Сен-Реми, маркиз де Мендоса, — кратко представил он мне его и показал сесть на простой табурет, сам сел рядом.

— Жан, составь прогноз для моего друга, — попросил герцог, — мне бы хотелось знать, что его ждёт в будущем.

— Я много раз вам говорил, ваша светлость, — терпеливо поправил его он, доставая из кожаной сумки шкатулку, на крышке которой я и увидел вставленную в крепления монету, которая и вызвала на меня водопад системных сообщений, — что я не предвижу будущее, это попросту невозможно, и все кто говорит обратное, просто шарлатаны. Я лишь беру опыт прошлых поколений и применяю его с учётом того, под какой звездой родился человек.

— Ваше сиятельство, когда вы родились? — спросил он меня, — будет отлично, если скажете ещё и час вашего рождения.

Я это прекрасно помнил, так что назвал. Он кивнул, достал из шкатулки карты, затем схему небосвода и бумагу с чернилами. Затем стал их раскладывать, что-то записывая, бормоча при этом себе под нос. Пока он это делал, я полез в нейроинтерфейс, чтобы узнать, что есть в истории на этого человека, и какого же было моё удивление, когда я узнал, что не только есть, но и ещё передо мной оказался дедушка Нострадамуса, да, того самого.

— «Монета похоже перешла к нему по наследству, — понял я, что возможно успехи этого астролога связаны больше с её возможностями, а не способностями самого человека и судя по всему, это и есть та французская монета, что была мне нужна. Нострадамус точно оставил своими предсказаниями большой след в истории человечества, так что с большой долей вероятности, это именно то, что мне и нужно. Не обязательно мои предположения правильны, я конечно ещё открою ломбарды и банки во Франции, поищу монеты на всякий случай, но почему-то у меня было внутреннее убеждение, что это именно она».

— Мне нужно посмотреть на небо, — астролог поднялся с места, и вооружившись примитивной подзорной трубой, вышел из палатки.

— А мне нужно отлить, — хохотнул герцог и тоже поднявшись, пошёл за угол палатки, и я вскоре услышал знакомое журчание.

Я остался на минуту или больше один, а напротив меня лежала шкатулка с нужной мне монетой на крышке. Судя по тому, как оба спокойно реагировали на то, что она там есть, они не знали о её возможностях, иначе никогда в жизни бы не только бы её не показали на людях, но ещё и не оставили бы её на виду. Так что я не колебался, быстро сдёрнув цепочку с простым шекелем с шеи, выдавил с креплений монету, и перегнувшись через столик, пальцами подцепил нужную мне. Силы у меня после трансформации нейроинтерфейса было столько, что я вытянул её из слабеньких креплений, которые просто разогнулись. Я тут же закинул эту монету в рот, поместив её за щёку, а свой простой шекель вставил в крепления шкатулки, пальцем же надавив на них, чтобы они обратно удерживали монету. На всё про всё у меня ушло чуть меньше минуты, так что, когда вернулся сначала герцог, а затем астролог, я уже сидел, как и сидел, скучающе смотря в потолок.

Жан Сен-Реми продолжил заполнять графики, таблицы, время от времени касаясь шкатулки. Я так понял, он делал это не осознанно, скорее по привычке, поскольку так у него получались предсказания лучше, но если это раньше и работало, то после изъятия монеты становилось попросту бесполезным действием.

— «Прости Нострадамус, — вздохнул я про себя, уже догадавшись откуда у