Когда в романе Джека Керуака «В дороге» кто-то утверждает, что постигает сущность места, культуры или группы людей, то говорит, что «дигает» их – буквально «копает». Так «раскапывают» Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Мексику… И по аналогии получается, что в процессе написания этой книги моя теща и Сяомань «раскопали» весь Шэньчжэнь. А заодно и самих себя.

От природы дочь и мать искренни и обаятельны. Их открытость позволила собеседникам отбросить страхи и излить душу. Некоторые даже делились сокровенным – тайнами и горькими воспоминаниями, о которых никогда не говорили прежде.

«Перекапывать» истории – то же, что копать бамбук. Чтобы раскопать едва проклюнувшиеся побеги, нужно выбрать правильный подход и работать очень осторожно. Только тогда растение даст всходы. То же с историями. Некоторые истории получаются яркими и насыщенными, вызывают удивление, радость или печаль. Другие – поверхностные и незавершенные из-за нехватки времени рассказчика или по другим причинам. Будто копали только наполовину, а глубокие корни остались в земле и скрыты от глаз.

С побегов бамбука нужно слой за слоем счистить все листочки, чтобы добраться до сердцевины. Не менее сложно проникнуть в суть человеческих историй. Эти рассказы помогают нам познать совершенно иной мир. Слушая и записывая их, мы погружаемся в чужие радости и горести. Расширяя свой кругозор и внутренний потенциал, мы естественным образом отпускаем мелкие привязанности и внутренние переживания.

Когда теща только переехала жить к нам в Шэньчжэнь, я впервые увидел особые отношения матери и дочери – внешне напряженные и взрывоопасные, а внутри – сильная взаимозависимость и даже привязанность. За два с лишним года совместной работы, особенно благодаря изучению и пониманию истории трудовой жизни матери, Сяомань с течением времени все больше понимала причины их разногласий. Споры матери и дочери становились все реже.

Еще один важный результат – Сяомань вместе с матерью подружилась со многими тетушками-уборщицами, и теперь они следят за судьбами друг друга. Когда мать и дочь случайно сталкиваются на улице с подругами, возникает радостное чувство, будто на чужбине встречаешься со старым знакомым, появляется умиротворение от того, что «ах, и ты здесь».

Если Сяомань несколько дней не видно, то тетушки интересуются у тещи:

– А чего это последнее время не видать твое золотко?

Такие отношения, когда люди помнят и беспокоятся друг о друге, в равнодушном мегаполисе представляют особую ценность.

В Шэньчжэне, городе мигрантов, каждый человек – кладезь историй. Книга Сяомань – летопись жизни ее матери и уборщиков, которые здесь работают. Остается только надеяться, что приключение матери и дочери по «раскопкам» историй продолжится. Моя теща уже безо всяких сомнений заявляет:

– В старый дом я возвращаться не собираюсь.

Бингань – буквально «Печенька»

Май 2023 года

Послесловие № 2. Хочу написать книгу, которую и мама прочитает до конца

Закончив в начале лета 2023 года работу над рукописью, я спросила маму:

– Мам, скажи, что ты испытываешь, осознавая, что мы прошли этот путь вместе?

Мама ответила в Вичате:

– У дочери была мечта писать книги, и вот эта мечта осуществилась. Молодец.

К осени 2020 года, когда она приехала в Шэньчжэнь работать уборщицей, моя мама уже сорок лет не бралась ничего писать или читать. Считай сорок лет провела без грамоты. Из желания прочитать ту историю, которую написала я, мама взялась за чтение. Когда ей иероглиф незнаком, она его пропускает, а потом наобум догадывается об общем смысле фразы. Набросав черновик какого-то раздела, я сначала распечатывала текст с увеличенным шрифтом и давала маме почитать. У нее критерии оценки простые, но строгие: должно читаться складно и должно читаться до конца. И если все читалось складно и до конца, то она говорила:

– Неплохо.

Я всякий раз с некоторым страхом ждала от мамы обратной связи. Не сосчитаю те ночи, которые я по возвращении с работы обнаруживала на диване сгорбленную над листами А4 маму в очках. Шепотом читывала она текст. У мамы отлично развито языковое чутье, и она распознает все больше иероглифов. Мама показывала мне, где что не так написано и где надо дополнить. Обратную связь давала и я, обращая ее внимание на детали или людей. Мама в шутку замечает:

– Понабралась ты у меня вестей.

При помощи видеотренингов мама потихоньку выучилась печатать иероглифы по слогам. Так что мы теперь общаемся на расстоянии не только длинными голосовушками.

Я прислушивалась к словам мамы и писала эту книгу так, чтобы и мама смогла ее прочитать до конца. Я сохраняла привычный маме говор южной Шэньси и старалась писать просто. Моя мама – первый читатель этой книги.

Изначально я хотела рассказать историю о том, как моя мама работала уборщицей в Шэньчжэне, чтобы преодолеть кризис в наших отношениях. Так я надеялась достичь понимания. Та «я» недавно ушла из журналистики, перешла работать в крупную компанию, на новом месте прошла через многие трудности, чувствовала себя в плену системы. Возобновление жизни с родителями под одной крышей создавало для меня ряд неудобств. В той тесной квартире регулярно вспыхивали ссоры. Дочь и мать, каждая уверенная в своей правоте, не могли найти общий язык. Как-то после очередной перебранки мама, вся в слезах, стала собирать вещи, чтобы уйти из дома. И думаю, что она вполне могла бы уйти, если бы смогла купить билет на поезд и отыскать дорогу к вокзалу при помощи смартфона. Когда все успокоилось, я решила больше не давить на маму. Я попыталась понять маму через ее работу уборщицей в ТЦ. И мама приносила свои зарисовки с «поля боя», картинки из жизни уборщиков – группы людей, на которую я обращала мало внимания, но с которой по умолчанию контактировала. Я была винтиком в жесткой корпоративной системе, мне постоянно нужно было доказывать собственную ценность. И выходя на работу в офис, я знала, что мама трудится в то же самое время. Вечером мама в красках пересказывала мне истории, которые сильно отличались от тех, что происходили у меня на работе. Потом по выходным и на праздники я стала записывать мамины повествования. На фоне общественной сумятицы во время пандемии наше с мамой сотворчество позволяло мне сохранять равновесие. Через писательство я ощущала, что могу не только вкалывать, но и заниматься чем-то помимо работы, иметь собственное пространство для жизни. Это укрепляло во мне уверенность в выполнении основной работы и помогало сделать так, чтобы оба мои занятия гармонично дополняли друг друга.

По мере