до конца так и не разобрались. Не знаю, как это вышло и в чем тут загадка; ибо он взялся вести все счета и вел их вплоть до этого времени, хотя агентом поселенцев по закупке и продаже товаров был м-р Шерли, который больше его этим занимался; однако именно он вел счет всем издержкам, как при покупке товаров, которых он не видел, ибо находился в это время здесь или в плавании, так и на переезд лейденцев, что также делалось другими в его отсутствие; то же и с расходами на патент и т. д. По всем статьям этим выходило у него, что поселенцы должны ему более 300 фунтов, которые он и требовал. На поверку же вышло, что это он задолжал нам свыше 2000 фунтов (это когда вел он какие-то дела совместно с м-ром Хэзерли), не считая других сумм, которые так и не удалось уточнить, да еще процентов, которые нас разоряли и в которых он не отчитался. Пришлось также признать непомерно большие статьи расходов: так, расходы на патент превышали 500 фунтов, а между тем там ничего не было сделано после начальных затрат, еще до утверждения его; одним махом выдано 30 фунтов, и 50 фунтов истрачено на дорогу. Верно сказал в письме своем м-р Шерли, что если бы лучше велись дела, то из всех тогдашних поселений английских наше было бы богатейшим. Эллертон завел и счет более чем в 200 фунтов на имя своего бедного старого тестя и включил в общий счет, а чтобы сделать тому приятное, уверил, будто набежало это более всего из-за тех товаров, что забирал он в Бристоле из 50-ти процентов, ибо знал, что никогда не поставят их в счет старику; а тот, бедняга, ничего не знал и не подозревал, что имущество его может столь высоко цениться, и полагал, что было это большей частью дарами м-ра Элдертона ему и детям его. На деле оно столько и не стоило; а выросла сумма из-за процентов и высоких цен; и большую часть мы взяли на себя (ибо старик заслуживал и большего), сожалея, что предстает он богачом, когда на деле беден.
В том же году м-р Шерли прислал также счет кассы на то, что брал у них м-р Эллертон и расходовал, как указывал он в своей отчетности; счет за проданные бобровые шкуры, какие привозил м-р Уинслоу и другие; но и стоимость больших запасов товару, которые м-р Уинслоу присылал или привозил, все вписано было в этот счет, а также все расходы на «Фрэндшип» и «Уайт Эйнджел» с начала и до конца; словом, все, что только можно было поставить в счет компаньонам. В итоге оказался на поселении долг в 4770 фунтов 19 шиллингов 2 пенса!, не считая 1000 фунтов, еще не выплаченных за откупленные паи; и это несмотря на столько бобровых шкур и на прибыли, поступавшие от Эшли и от поселения, а были они немалые.
В счетах м-ра Шерли кое-что было неясно, а иные товары поставлены в счет дважды: так, например, 100 одеял из Барнстэбла, привезенных на «Фрэндшип», ценою в 75 фунтов, за которые м-р Эллертон уже предъявлял счет ранее, были вписаны снова; другие сомнительные расходы вписаны были дважды и трижды; была и сумма в 600 фунтов, которую м-р Эллертон не признал, и что означала она, так и не выяснилось. Поселенцы обо всем этом написали впоследствии м-ру Шерли через м-ра Уинслоу, однако (не знаю уж почему) объяснений так и не последовало.
Вот в какие долги вовлек нас за два года м-р Эллертон; а ведь еще в конце 1628 года все долги поселения едва превышали, как уже говорилось, 400 фунтов. А когда в 1629 году м-р Шерли и м-р Хэзерли написали из Бристоля подробное письмо с перечнем всех долгов и истраченных сумм, м-р Эллертон до тех пор их упрашивал, пока они этот перечень не зачеркнули. А зачеркнув эти 2 строки, написали поверх них так, что нельзя было разобрать ни слова; в чем они после признались, да и по письмам их можно было догадываться. Вот так и держали поселенцев в неведении, пока не увязли они в долгах. А когда м-р Шерли настоятельно просил прислать м-ра Элдертона для завершения важного дела с патентом, как видно из приведенного уже письма 1629 года, и просил уговорить жену его, чтобы его отпустила и т. д., все это, как признался он после в письме, находящемся у меня, было придумано не им, но самим м-ром Элдертоном, который ему и диктовал. Патент был всего лишь предлогом, а не главным делом. Так были обмануты поселенцы в простоте своей; так были они, можно сказать, преданы.
В довершение всего м-р Эллертон совершенно их теперь покидает; заведя их в трясину, предоставляет им выбираться, как сумеют. Но господь покарал его; наняв корабль м-ра Шерли за 30 фунтов в месяц, он снова вышел в море с командою негодяев и пьяниц, а из алчности столько набрал груза и в трюм, и даже между палубами, что корабль потерял остойчивость, не мог нести паруса, и они потонули бы, если бы не вошли в Милфорд-Хавн, чтобы разместить груз иначе, расположив пушки и все самое тяжелое внизу; из-за этого потеряли они время, сюда прибыли поздно, пропустили сезон, и плавание их было менее прибыльно, чем предыдущее. А приехав сюда, он продает товары любому желающему, к большому ущербу для здешнего поселения; и еще того хуже: чего не может сбыть сам, то поручает другим; и сколачивает для этой торговли компанию из всякого сброда, чтобы заезжали в каждую дыру, а также на реку Кенебек и отбивали покупателей у тамошней фактории, для которой добывал он патент и привилегии, истратив на это столько наших денег, а теперь вовсю старался отнять у нее прибыль и разорить здешних поселенцев. Мало того, составляет компанию и с новыми пособниками (лишившись Эшли в Пенобскоте) строит факторию дальше Пенобскота, чтобы и там перехватить торговлю. Но тут французы, увидя большой ущерб и для себя, напали на них прежде, чем успели они там осесть, прогнали их, двоих убили и отняли товаров на немалую сумму; причем убытки пришлись почти все на м-ра Элдертона, ибо он хоть и взял себе нескольких человек в компаньоны, но оказал им кредит; остальных увезли во Францию; тем предприятие это и окончилось. Другие, кому он доверился, оказались гуляками и пьяницами, которые его обманывали и присваивали большую часть того, что попадало им в руки; так что он, причинив столько бед друзьям своим, мало имел от этого выгоды, и
