Из Турткуля и из окрестных селений и аулов группами и колоннами с красными флагами и транспарантами к руслу древнего канала двинулись люди. Шли пешком и ехали на арбах, торопились на ишаках и верблюдах, запряженных в повозки. Шли с песнями и музыкой, а главное — с кетменями и лопатами на плечах, катили перед собой тачки и несли мешки, носилки и плетенные из ивовых прутьев корзины. Шли служащие и рабочие, колхозники и старшеклассники окрестных и городских школ, местные жители и эвакуированные. Шли, пока еще не поднялось высоко солнце, пока из пустыни тянет прохладный ветерок и земля под ногами не дышит зноем. Больше всего было женщин, мужчин мало, да и те старики да подростки, но все они от мала до велика направлялись к древнему руслу с единственной целью — прорыть новый канал, провести воду в пустыню и оросить несколько тысяч гектаров целинных земель, чтобы вырастить хлопок и овощи, так нужные Родине, фронту, Красной Армии, ведущей кровопролитные бои с фашистскими ордами там, на западе, на просторах далекой и близкой России.
На трассе будущего канала людей поджидали геодезисты и ирригаторы, которые накануне исходили и измерили здесь все вдоль и поперек, рассчитали и наметили по такырам и песчаным барханам, через заросли саксаула и колючих кустарников новое русло, разбили его на участки, пометив флажками и кольями. Загорелые, невыспавшиеся, они стояли небольшой группой вместе с партийными и советскими работниками района. Сейчас каждому из них выделят людей и они разведут их по участкам, где после короткого митинга начнется многодневная битва за воду. Ни у кого не вызывало сомнения, что эта битва будет выиграна и канал Кырккыз будет построен.
Девушка, студентка ирригационного техникума, с красной повязкой на рукаве, означавшей, что она руководитель работ на этом участке, подошла к тем, кто должен работать под ее началом, и окинула всех быстрым взглядом, словно сфотографировала на память. Такими они ей и запомнились на всю жизнь. Русские и каракалпачки, узбечки и казашки, молодые и пожилые, в платках и косынках, в вылинявших платьях и кофтах, в мужниных брюках и пиджаках, с лопатами и кетменями. Одни опирались на черенки лопат, другие закинули их на плечо, а третьи держали наперевес, как ружье.
Долго разговаривать было некогда. Девушка стала разбивать всех на бригады по пятнадцать-двадцать человек, назначая бригадиров из тех, кто ей на первый взгляд казался наиболее подходящим, но чаще пришедшие сами называли бригадиром кого-нибудь из женщин, и она тотчас соглашалась. Получилось семь бригад.
«Совпадение, — подумала она, — участок седьмой и бригад семь. Семь дней в неделе и семь пядей во лбу…» — это уже о себе самой. Вспомнила и рассмеялась, вчера днем, когда ей сказали в штабе стройки, что ее назначают старшим на седьмом строительном участке и под ее началом будет работать до полутора сотен человек, она попробовала отказаться, сославшись на то, что молода и не сможет, и когда ее не стали слушать, она в запальчивости выкрикнула: «Да что я вам семи пядей во лбу, что ли!», чем вызвала только смех и серьезное напоминание, что она комсомолка и что сейчас война, приказано, значит, надо выполнять. Прикусив нижнюю губу, кивнула головой и ответила по-военному: «Есть выполнять». И вот сейчас она выполняла то, о чем думала почти всю ночь, ворочаясь на сухом камыше в походной палатке, в которой спали еще три ее подруги, такие же студентки.
Лопаты вонзились в песок и начали отбрасывать его, ссыпать в тачки и корзины. Песок скрипел и осыпался, бархан не хотел сдаваться и уходить с облюбованного места, но люди упорно, корзину за корзиной, перетаскивали его туда, где будет берег канала. Солнце поднималось все выше и выше и пыталось заглянуть в глаза этим женщинам и девушкам, потревожившим покой пустыни, где, кроме ящериц и сов, еще никого не было, заглянуть и понять, зачем они здесь и чего хотят. Но никто не разгибал спин, не поднимал от работы глаз, и разобиженное солнце стало припекать сильнее. Женщины поснимали телогрейки и шерстяные кофты, снимали платки и шали и продолжали работать, думая о том, что вот так же точно трудились на оборонительных сооружениях их сестры из Москвы и Ленинграда, чтобы не пропустить ненавистного врага. Они работали не отрываясь, лишь изредка разгибая спину и подзывая мальчишку или девчонку с чайником или ведерком, чтобы сделать несколько глотков воды и утолить одолевавшую жажду.
Лишь под вечер, когда солнечный диск, непривычно большой и багрово-красный, стал скатываться за линию горизонта, они, изнуренные за день непривычной работой, подумали об отдыхе и предстоящем ночлеге. От каждой бригады по нескольку человек пошли ставить палатки и сооружать шалаши и землянки, в которых предстояло прожить много долгих дней, до тех пор, пока по каналу не пойдет долгожданная влага. Наконец, на горизонте осталась лишь тоненькая горбушка солнечного диска. Девушка дала команду всем бригадам заканчивать работу, и люди оставили свои кетмени и лопаты прямо там, где работали. Зачем нести их к палаткам, если завтра рано утром, после короткого сна, снова приниматься за работу.
Дни проходили за днями. Неумолимо придвигались холода, и все чаще и чаще шли моросящие дожди с холодным пронизывающим ветром. Уже отчетливо вырисовывалось на многие километры русло канала, и люди торопились до наступления холодов и снегопадов закончить основные работы, чтобы весной на целинные поля пришла вода. Но не успели, — пришел декабрь, вьюжный, морозный. На участке появились больные, многие кашляли, иным приходила замена, и только девушка-студентка, начальник участка, безотлучно была на стройке. Она исхудала еще больше, обветренные губы потрескались, глаза впали и как-то суровее прежнего смотрели из-под сведенных на лбу бровей.
Мы рассматриваем старые фотографии. Вот одной из бригад вручают красное знамя победителей в недельном соревновании, вот к строителям канала приехала концертная бригада и в обеденный перерыв тут же, на дне будущего русла, дает концерт, а зрители расположились на склоне будущих берегов, как в ложах амфитеатра. А на этой фотографии — группа веселых, смеющихся женщин вместе со своим начальником — молодой улыбчивой девушкой стоит на берегу рукотворной реки.
Мы проезжали по берегу этого канала, что тянется до старинной крепости Кырккыз, которая, как гласит одна из легенд, названа в честь отважных сорока девушек, которые под предводительством красавицы Гулаим изгнали с родной земли полчища жестоких завоевателей. К развалинам этой некогда грозной крепости и был в 1942 году прорыт канал женщинами и девушками Турткуля. И памятником их самоотверженному и мужественному подвигу являются сегодняшние хлопковые поля и цветущие сады, а вместо
