Что касается «проявления предупредительности», то оно касалось не только местных дельцов.

На одном из заседаний, утирая скупую слезу, Павел Михайлович сообщает о том, что украинский крестьянин Д. Куницкий пожертвовал на нужды съезда тысячу рублей. Именно в день поступления этого «доната» (25 октября 1917 года), заседания прекратили быть закрытыми, двери съезда распахнулись чуть ли не для всех желающих. Агееву оставалось только произнести сакраментальное: «Господа, попрошу делать взносы!»

…Может сложиться впечатление, что помимо выслушивания похвал, получения моральной и материальной помощи, а также заявлений о войне до победного конца ничего больше на Съезде не происходило.

Однако нет, происходило. И происходящее означало одно: Общевойсковой казачий съезд был одной из главных площадок, где готовилась «корниловщина № 2». Казачество здесь пытались сделать однозначно контрреволюционным.

Как вспоминает Поздеев, на съезд не только присылали телеграммы с фронта с требованиями наладить нормальное снабжение войсковых частей, в т. ч. продовольственное, но и приезжали делегации, которые дерзко заявляли: «…если требуемое не будет дано немедленно, то фронт ринется вглубь страны и сметет Украйну». Павел Михайлович, как бы осуждая нарушение дисциплины в войсках, давал вместе с тем понять: не наведём порядка в стране, фронт ожидает катастрофа, а за этим – потеря территорий.

Аккуратно, впроброс, Агеев доводил до собравшихся, что на днях во Владикавказе учрежден Юго-Восточный союз казачьих войск, горцев Кавказа и вольных народов степи. Он не говорил о том, что это – реальная альтернатива Временному правительству и фактически первый шаг к перевороту, нет. Это – шаг к сплочению России, утверждал Павел Михайлович, укреплению государства и неплохо было бы господам из Рады к нам присоединиться. Господа из Рады загадочно молчали.

Далее Агеев рассуждал о том, что казаки поддерживают Временное правительство. Но Керенский – тип странный, все беды от него, плохой руководитель. И тут уже следовало конкретное предложение: Съезд должен потребовать от Временного Правительства официально прекратить следственное разбирательство в отношение Каледина.

Гул одобрения в ответ. За! За! За!

И вдруг, 25 октября, вслед за вестью о крестьянской поддержке казачества в размере тысячи рублей, произошло событие, которое пустило по монолиту съезда несерьёзные, но трещины.

Господин Василий Витальевич Шульгин, прожжённый монархист, принявший из рук Николая II отречение от престола, прислал казакам несколько номеров газеты «Киевлянин», где была напечатана его статья с лаконичным названием «Донос».

Бывший депутат Государственной Думы костерил на чём свет стоит Центральную раду, утверждая, что за их безобидными, на первый взгляд, словесами о расширении федерализма, собственной автономии, скрывается угроза развала России. И почему бы с этими типами казакам не разобраться?

Кто-то из делегатов предложил послать Шульгина подальше, кто-то не предал «Доносу» значения. Однако большинство съезда высказалось за то, чтобы отреагировать на статью и направить в Раду делегацию, потолковать с этими «самостийниками», да пригрозить нагайкой.

Тут Павел Михайлович снова «включил демократа». Он твердо заявил, что Казачий съезд – собрание республиканско-демократическое, Шульгин – монархист, а монархию казачество не защищает. Так что, господин Василий Витальевич, не по адресу. До свидания.

Желающие выяснения отношений стали потихоньку остывать, и, казалось бы, всё, можно пообсуждать что-нибудь другое, ибо в этом внезапно возникшем деле поставлена точка.

Но точка обернулась многоточием.

Глава 6. Казаки и «двоестулие» Украины

26 октября 1917 года Киев, как и всю страну сотрясла новость: в Петрограде – переворот. Зимний захвачен. Керенский бежал. В Смольном происходит Второй Всероссийский Съезд Советов рабочих и крестьянских депутатов.

Могла ли в те же дни власть в Киеве перейти в руки большевиков и их ближайших соратников? Ведь действовали и Киевский комитет РСДРП, и Совет рабочих депутатов с преобладанием в его составе большевиков, и на всю страну прозвучало: «Власть Советам!», но…

Главной военной силой при этом оставался Киевский военный округ, чьи начальники готовы были поддержать Комиссара Временного правительства Кириенко, как представителя законной власти, и стереть любые советы и комитеты с лица земли. При этом, ни одна из сторон не могла не считаться с Центральной Радой, что ещё в марте 1917-го больше походила на общественное движение, а уже в апреле-мае стала главной политической силой на Украине – парламентом и правительством в одном флаконе.

Несколько слов о её политической физиономии и действиях.

Ведущую скрипку в Раде играли эсеры. Причём не просто партия социалистов-революционеров, а украинская партия социалистов-революционеров, назвавшаяся так официально весной 1917-го. Возглавил её украинский ученый и политик Михаил Грушевский, он же стал председателем ЦР.

С первых же дней нахождения у власти Рада основательно путала и Временное правительство и всю страну своими декларациями, туманными ответами на очевидные вопросы. Что есть Украина после февральской революции? Часть России или не часть? Конечно, часть, мы же идём на Учредительное собрание! Однако мы автономия, причём широкая. И желательно, чтобы официальный документооборот был на мове. А отделяться от России вы точно не собираетесь? Не желаете расколоть страну? Что вы, что вы, и в мыслях нет такого желания. Нам бы просто автономии побольше, самостийности в рамках федерации. И собственных украинских военных частей…

Словом, несмотря на весь этот путаный политический идиотизм, юридически здесь всё было «без криминала», Центральная Рада – официальный орган власти, признанный Временным Правительством. И значит, в сложившейся ситуации, нужно действовать вместе с ним. Поэтому сепаратистами и врагами в глазах военных радовцы не выглядели. По крайней мере пока. Врагами были только большевики.

Как же отреагировал на случившееся Общевойсковой казачий съезд?

Агеев немедленно снёсся по телеграфу с Войсковым правительством, сообщил о нестабильности обстановки в Киеве и через некоторое время получил ответ о том, что атаман Каледин будет не против, чтобы съезд уехал из «хлебосольного» Киева и продолжил свою работу в Новочеркасске.

При этом съездом был создан исполнительный комитет, заявивший о намерении пресечь любую попытку повторения революции на Украине и объединиться для наведения порядка с «любыми здоровыми силами». Под таковыми видимо подразумевались военные. Но на тот момент «здоровыми» их назвать было нельзя.

Поздеев так описывает обстановку в штабе Киевского военного округа и аппарате Комиссара: «…Здесь царила полная растерянность и беспомощность. Осунувшееся лицо командующего войсками ген. Квецинского, красные глаза с опущенными над