Слова Каролины о любви к мужу можно считать большим преувеличением. О свободе ее нравов ходили разные слухи. Ее горничная-француженка рассказывала, в частности, о том, как заболел маленький сын Каролины и она пригласила к нему «молодого врача, крепкого мужчину». Он зачастую оставался ночевать в их доме, и леди Каролина не раз по ночам посылала за ним. А однажды горничная, стелившая его постель, обнаружила в ней женский чулок, очень похожий на чулки леди Каролины.

Менее чем через пять лет после замужества леди Каролины ее свекровь леди Мельбурн послала ей следующее предупреждение:

«Я пишу вам несколько строк для того, чтобы предотвратить ваше появление у меня с ворохом лжи и лести… Я вижу, что у вас нет стыда или раскаяния по поводу вашего недавнего поведения… Вы вели себя прошлым вечером бесстыдно и так отвратительно, что я не могу этого забыть».

Речь в этой записке идет об интересе, который леди Каролина проявила к сэру Годфри Уэбстеру. Каролина вежливо ответила на эту записку, ссылаясь на то, что она была невинной и неосведомленной до тех пор, пока Уильям Лэм не научил ее многим штучкам, о которых она ничего и не знала.

Теперь она потеряла голову от лорда Байрона. Она написала ему анонимное письмо, в котором сообщала, что и она, и все окружающие ее считают его поэму замечательной. Он должен быть счастлив, не должен сожалеть о прошлом и скрывать свой талант в мраке. Она добавляла, что не заслуживает его внимания. Он с ней не знаком и ему не следует тратить свое время на попытки установить ее имя, лучше сжечь это письмо. Далее следовала чисто женская хитрость – конечно, если он захочет, он легко может открыть, кто она.

За этим письмом последовало второе, в котором она восхваляла его ум. Он не должен думать, что она влюблена в него, она любит другого, имя которого она не может назвать.

Это письмо заинтриговало Байрона, и он не мог успокоиться, пока не узнал, кто эта женщина, написавшая ему такие письма.

Он был наслышан о Каролине Лэм, о ее эксцентризме, и это пробуждало в нем интерес к ее особе.

Их встреча – Каролины Лэм и лорда Байрона – должна была произойти.

Каролина впоследствии вспоминала о том, как произошло их знакомство:

«Я сидела с лордом и леди Холланд, когда доложили о его приезде. Леди Холланд сказала: „Я должна представить вам лорда Байрона“. Лорд Байрон при этом сказал: „Это предложение было сделано вам раньше, могу ли я спросить, почему вы тогда отказались?“ Он попросил разрешения навестить меня и приехал ко мне с визитом на следующий день. У меня сидели Роджерс и Мур, я только что вернулась с прогулки верхом и была грязная и потная. Когда доложили, что приехал лорд Байрон, я выбежала из комнаты, чтобы умыться. Когда я вернулась, Роджерс сказал: „Лорд Байрон, вы счастливый мужчина. Леди Каролина сидела здесь с нами в столь неприглядном виде, но когда доложили о вашем приезде, она убежала, чтобы привести свою красоту в порядок“. Лорд Байрон высказал желание приехать ко мне с визитом в восемь часов, когда я буду одна. Я сказала, что он может приехать».

Он приехал и «с этого момента более девяти месяцев он почти жил в Мельбурн Хаузе».

Во всем, что произошло потом, леди Каролина винила своего мужа Уильяма Лэма: «Он совершенно не заботился о моей нравственности. Я могла флиртовать с любым мужчиной, с каким хотела. Он закрывал глаза на мои отношения с лордом Байроном и посмеивался над ними. Лень заставляла его быть равнодушным ко всему. Когда я скакала верхом, играла и развлекала его, он любил меня. Когда я болела и страдала, он оставлял меня».

Трудно придумать более несправедливую оценку Уильяма Лэма как мужа. Но жены всегда готовы свалить вину за свою блудливость на невнимание мужей.

Леди Каролина с первой же встречи так без оглядки влюбилась в Байрона, что не остерегалась писать ему письма, довольно компрометирующие ее как замужнюю даму. В первом письме Байрону она, по словам Роджерса, «заверяла его, что если у него будет потребность в деньгах, все ее драгоценности в его распоряжении». В другом письме, отправленном в тот же день, она писала: «Роза, которую лорд Байрон преподнес леди Каролине, завяла, несмотря на все усилия сохранить ее свежесть; вероятно, это от сожаления за упущенные возможности».

Каро быстро поняла, что Байрона раздражают ее поклонники-мужчины, и она быстренько закрыла перед ними двери своего особняка. Теперь они с Байроном проводили долгие часы, беседуя наедине. Он обнаружил в ней превосходную слушательницу – она умела слушать его рассказы внимательно, а это поощряло его к новым и новым воспоминаниям.

Он с увлечением рассказывал ей мрачные истории о своих предках Байронах и шотландских Гэйтах, об их преступлениях и карах, которые они несли. Он давал ей понять, что проклятие рода висит и над ним, что он человек, обреченный на трагическую судьбу. На впечатлительную Каролину эти рассказы действовали гипнотически.

А Байрон все полнее раскрывался перед ней, не скрывая и темных сторон своего детства и юности. Он не постеснялся рассказать Каролине о своем раннем сексуальном опыте с Мэри Грэй, поведал ей о своих влюбленностях и о том влиянии, которое они на него оказывали.

Он с гордостью поведал Каролине о своих любовных победах над женщинами, и она с удивлением для себя обнаружила, что его отношение к женщинам весьма противоречиво. В нем было сильно пуританское начало, и в то же время он не скрывал от Каролины, что, получая наслаждение от сексуального акта с женщинами, он с отвращением думает о том, что ему надлежит провести с этой женщиной всю ночь. Он даже признавался Каролине, что