Во время одной из первых ссор Байрон сказал Каролине, что ее ум перегрелся от чтения романов, и предупреждал, что она в его глазах принадлежит к той утомительной категории женщин, которые кричат в тот момент, когда следует говорить шепотом.

Здесь следует сказать несколько слов о сэре Уильяме Лэме, супруге леди Каролины. Он, со своей стороны, не относился к лорду Байрону достаточно серьезно. Ему казалось смешным тщеславие Байрона, он не мог поверить в то, что его жена может серьезно увлечься этим, как он называл Байрона, павлином. Он считал страстную влюбленность, которую Каролина старательно и вызывающе демонстрировала, не чем иным, как очередной взбалмошной выходкой, которая пройдет и сменится каким-нибудь другим увлечением.

Для Каролины и Байрона лето 1812 года оказалось серьезным испытанием их любви. Каролина все глубже увязала в трясине любви к Байрону. Она становилась все более нервной, возбужденной, непредсказуемой. Ее любовь приобретала характер навязчивой, болезненной мании. Она, например, написала Байрону такое экзальтированное письмо: «Какой ты бледный, как статуя белого мрамора, никаких красок и как контраст эти черные брови. Каждый раз, когда я вижу тебя, мне хочется плакать. Если бы какой-нибудь художник мог нарисовать для меня это лицо таким, какое оно есть, я отдала бы все, что имею, – никто еще не мог передать выражение этого лица и его фактуру».

Лорд Байрон. Художник Р. Уэстолл

Однако она обнаружила, что ее трагический герой может быть эгоистичным, надменным и отнюдь не романтичным. Она с ужасом поняла, что у нее есть множество соперниц – вокруг было немало красивых женщин, желающих стать его любовницами, и не меньшее число девиц, стремящихся стать ему женой.

Каролина осознавала, что Байрон может в скором времени жениться, и старалась смириться с этим. Она писала ему: «Не женись пока, а если ты надумаешь жениться, дай мне знать первой. Я не буду страдать, если твоя избранница будет достойна тебя, но она никогда не будет любить тебя так, как я».

Она подозревала Байрона в неверности и выслеживала его. «Она шпионила за мной, – писал Байрон, – выследила даму в моем доме и примчалась туда как собака-ищейка, переодевшись кучером. Мой слуга не разглядел этот маскарад и впустил ее в дом, где она, к отчаянию Флетчера, оттолкнула его и набросилась на ту женщину. Эта сцена была достойна непристойных фабльо».

Следует иметь в виду, что роман Байрона и леди Каролины вспыхнул в конце марта, в апреле они стали любовниками, а в конце мая – есть некоторые основания предполагать – Байрон несколько устал от этих напряженных отношений и решил сбежать в Ньюстед, где он мог среди древних дубов обрести относительный покой. Он по-прежнему грелся в лучах славы – первые песни «Чайльд Гарольда» сделали его знаменитым, а речь в палате лордов создала ему определенный престиж. Теперь его выслушивали там более внимательно и более серьезно относились к его идеям. Но его интерес к политике стал увядать – у него теперь появилось много других проблем.

Ньюстед предлагал ему отдых от назойливых женщин. Он не совсем искренне подумывал о том, чтобы порвать с Каролиной. Он сказал ей, что они должны предпринять совместные усилия и вернуть их отношениям былую чистоту. «Тот сон, это помешательство последних двух месяцев должны уйти», – предлагал он Каролине.

Однако Каролину не так легко было заставить смириться. Она послала одного из своих пажей в Ньюстед с письмом, полным ласки и выражений любви.

Еще не так давно Байрон и Каролина всерьез обсуждали возможность побега из Англии вдвоем, и хотя Байрон теперь уже понимал всю бессмысленность такого поступка, Каролина не хотела отказываться от этой мечты, и ему доставляло удовольствие упоминать об этом плане.

Байрон, познавший сладость суеты лондонского высшего света, привыкший к поклонению и обожанию женщин, не мог долго оставаться в одиночестве Ньюстеда и уже в середине июня вернулся в Лондон в свой дом № 8 по Сент-Джеймс-стрит и возобновил свой образ жизни самого популярного холостяка в аристократическом районе Мейфейр.

Теперь он прибавил к своей избранной коллекции и пожилых женщин, которые льстили ему и поощряли его экстравагантность, не удручая своим поклонением. Главной поверенной его секретов была леди Мельбурн, о которой следует сказать отдельно. А сейчас он нашел более соблазнительную поклонницу в лице леди Оксфорд.

Леди Оксфорд была ближайшей подругой Каролины Лэм, она взяла ее под свое крыло, когда та вступила в большой свет. Яркая и довольно безрассудная дама пользовалась весьма дурной репутацией, и когда возникла дружба между ней и Каролиной, Уильям Лэм, муж Каролины, предупреждал свою жену о столь нежелательной близости.

Леди Оксфорд в прошлом была прославленной красавицей и в свои сорок лет оставалась очень привлекательной женщиной. Она побывала в постелях множества именитых мужчин, в том числе и в постели принца-регента, и Байрону льстило, что его пригласили в столь избранный клуб.

Каролина, которой вообще свойственно было ошибаться в людях, особенно когда дело касалось Байрона, решила, что леди Оксфорд испытывает к поэту чисто дружеские чувства, и продолжала дружить с ней. Каролина знала, что Байрон сноб, и была уверена, что его отношения с леди Оксфорд основываются на его страстном желании быть представленным принцу-регенту.

Вскоре Байрон обнаружил, что главные преимущества его интимных отношений с леди Оксфорд выражаются в том, что она приглашала его в свой загородный дом Айвуд в Хертсвордшире, славившийся своим гостеприимством. В Айвуде Байрон мог наслаждаться отличной едой, аристократическим обществом и любовными наслаждениями в полной мере.

Джейн Элизабет Скотт, леди Оксфорд. Художник Дж. Хоппнер

Однажды, в конце июля, Байрона навестил его друг Хобхауз, и их беседа была прервана шумом, доносившимся с улицы. Кто-то стучал в дверь, и около дома собралась небольшая толпа любопытных, интересующихся, что же последует дальше.

Байрон и Хобхауз открыли дверь и обнаружили за ней молодого человека, закутанного в верхнюю одежду. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что это переодевшаяся леди Каролина. Ее ввели в дом, сняли с нее верхнюю одежду и увидели, что она одета в костюм пажа. Байрон постарался урезонить ее и в конце концов убедил пройти в его спальню и переодеться в платье одной из его служанок. Но покинуть спальню она категорически отказалась.

Верный друг Хобхауз приказал Каролине немедленно покинуть дом Байрона. Тогда она выскочила из