14 июля корабль «Волгейт» бросил якорь у берегов Англии. Паломничество лорда Байрона на Восток завершилось.

Глава пятая

Неистовая Каро

Летом 1811 года Байрон вернулся в Англию. Его странствование по Востоку заняло два года. Он объездил значительную часть побережья Средиземного моря, посетил Португалию, Испанию, Мальту, Албанию, Турцию, Грецию.

Из своего путешествия он привез четыре человеческих черепа, склянку с ядом, несколько живых черепах и первые две песни «Паломничества Чайльд-Гарольда». Он не очень высоко ценил эту поэму и отдал первые две песни в полное распоряжение своего друга писателя Роберта Далласа, тот пришел от этого произведения в восторг и познакомил с рукописью издателя Джона Меррея, который разделил восхищение Далласа и немедленно приступил к печатанию поэмы. Опытный издатель, Меррей знал, что даже самому талантливому произведению нужна реклама, и он стал давать своим светским знакомым читать отрывки из «Чайльд-Гарольда», рассказывать об авторе, разжигая интерес будущих читателей.

«Паломничество Чайльд-Гарольда». Художник У. Тёрнер

Популярности Байрона способствовала и его первая речь в палате лордов, в которой он защищал права бедняков.

А жизнь шла своим чередом. Байрон много времени проводил в Ньюстеде, отшлифовывая первые две песни «Паломничества Чайльд Гарольда». А в остальном все шло как и раньше – его дом был полон друзей, по вечерам устраивались пирушки.

В дополнение к своим старым фаворитам – Люси, Раштону и нескольким слугам – Байрон нанял девушку из Уэльса Сьюзан Воган. Когда после Рождества он поехал в Лондон, она писала ему письма, вспоминая его поцелуй на прощание, который она до сих пор ощущает на своих губах, уверяла, что он первый ее любовник, вновь переживала, как Байрон, несмотря на присутствие маленького сына Флетчера, к которому она была приставлена нянькой, приходил в ее комнату, целовал ее.

Во время его отсутствия в Ньюстеде ревнующие Люси и Раштон изо всех сил травили Сьюзан, и она докладывала хозяину, что они распространяют слухи о близости Байрона с ней, а сами, намекала она, спят в одной постели, а вот она хранит верность своему хозяину. Раштон в ответных письмах Байрону клялся в верности и утверждал, что Сьюзан дарит свою благосклонность направо и налево. Байрон ответил Раштону нежным письмом.

Примерно к этому же времени относится один анекдотический эпизод, характеризующий отношение женщин к Байрону. Еще до своего отъезда на Восток Байрон подружился с капитаном Чарльзом Кэри, девятым лордом Фолклендом, который за пьянство был уволен из королевского флота. В результате пьяной ссоры с одним джентльменом состоялась дуэль, и Фолкленд был убит. Его жена родила уже после смерти мужа, и Байрон стал крестным отцом ребенка.

Потом Байрон уехал на Восток, а когда вернулся, то обрел огромную славу. И вот тут дала о себе знать леди Фолкленд. Она написала Байрону письмо, в котором сообщала, что прочитала первые две песни «Чайльд Гарольда» и другие его стихотворения и убедилась в том, что в них говорится о любви Байрона к ней. Если он считает, что будет с ней счастлив, пусть приедет и она будет принадлежать ему. Но он должен будет порвать все связи с другими женщинами и с недостойными друзьями. Байрон на это письмо не ответил.

У него в это время завязалась нежная дружба с известной светской красавицей леди Джерси, женщиной, славившейся своим вкусом и умом.

Байрон всегда был ей благодарен за то, что она оказалась одной из двух женщин (второй была мадам де Сталь), «которые, – как писал Байрон, – не отвернулись от него, когда весь Лондон был против него по поводу его разрыва с женой, а они вели себя мужественно и оставались ему добрыми и верными друзьями».

В конце февраля 1812 года были напечатаны две первые песни «Чайльд-Гарольда». Как вспоминал впоследствии Байрон, «однажды утром я проснулся знаменитостью». Слава обрушилась на него мощным водопадом! Известные люди искали знакомства с ним, его наперебой приглашали на светские вечера, на балы, девицы буквально вешались ему на шею. Герцогиня Девонширская писала: «Предмет разговоров, любопытства, энтузиазма в последнее время – это не Испания, не Португалия, а лорд Байрон. Поэма его у всех на столе, и всюду, где он ни появляется, за ним ухаживают, расточают ему похвалы и превозносят его. Он бледен и у него болезненный вид, сложен плохо, но лицо прекрасно, одним словом, он – единственная тема разговоров. Мужчины ревнуют к нему, а женщины ревнуют друг к другу».

Байрон вскоре понял, что оказался заложником своего героя Чайльд Гарольда. Почитатели хотели видеть в нем циничного, разочарованного человека, каким он изобразил Чайльд Гарольда. И Байрон решил не обманывать их ожиданий, не разрушать их иллюзий. Он надел на себя маску Чайльд Гарольда и стал выступать в этой роли.

В тот год Байрон стал любимцем лондонского высшего света. Его соперницей оказалась знаменитая французская писательница мадам де Сталь. Между ними возникла интеллектуальная дружба, окрашенная известной долей ревности к литературному успеху.

Байрона в ту пору можно было увидеть во всех светских домах – у леди Мельбурн, у леди Холланд, леди Джерси. Он стал постоянным посетителем оперы, показываясь в разных ложах, не говоря уже о его собственной ложе. Его можно было увидеть на мужских обедах, таких, например, как у Шеридана и Роджерса, он играл на скачках, выпивал по несколько бутылок кларета в день, ложился спать на рассвете и просыпался с ужасной головной болью. Как говорил, по свидетельству Медвина, сам Байрон, «в то время я был просто искателем успеха на Бонд-стрит, известным человеком в гостиных, кафе и игорных домах: мои дни были посвящены визитам, завтракам, боксу – не говоря уже о выпивках».

Но Байрон тут же добавлял: «Не думайте тем не менее, что я получал хоть какое-то удовольствие от этих излишеств». Многие очевидцы отмечали, что в разгар этой охоты за развлечениями Байрон часто хмурился, погружаясь в свои мысли.

Среди поклонников Байрона был и литератор Сэмуэль Роджерс, человек известный, вхожий во многие аристократические дома Лондона. Он усиленно рекламировал новую поэтическую звезду, давая знакомым читать первые песни «Чайльд Гарольда».

Сэмуэль Роджерс. Художник Т. Филлипс

В числе знакомых Роджерса была и леди Каролина Лэм, дама, хорошо известная в светских кругах Лондона. «Чайльд Гарольд» произвел на леди Лэм ошеломляющее впечатление, и она выразила желание познакомиться с его автором.

Роджерс, несколько раздосадованный ее восторгом, постарался охладить ее пыл, сказав:

– Он хромой