– Откуда ты приплыл? – спросил мальчик.

– С Великого острова, – ответил я. – Я направлялся к Тюленьему острову, когда меня настиг шторм.

– Что ж, шторм сбил тебя с пути, – сказал мальчик. – Ты на острове Красных Скал.

– Сними c себя эти сырые меха, пока не замёрз насмерть, – посоветовал мужчина. – Мой сын, Камень, одолжи́т тебе свою одежду, пока твоя будет сохнуть у огня. Пойдём с нами, наше жилище в долине за скалой. Ма накормит тебя горячей едой.

Благодарный новым знакомым за их доброту, я последовал за ними вверх по крутой скале и выбрался на каменистое плато́, поросшее невысокими деревьями. Потом мы спустились в долину; деревья там вырубили, чтобы сделать поля. Урожай почти поспел, и колосья ячменя́ покачивались на ветру.

Дом семьи Камня стоял посреди открытой местности. Неподалёку рылись в огромной куче мусора свиньи. Этот дом очень отличался от моего родного на Великом острове, сложенного из камня, с соломенной крышей. Здесь стены были белыми; позже я узнал, что их сплели из ветвей и обмазали глиной. Крыша была сделана из сухих прутьев. Позади дома виднелась ещё одна постройка, и я решил, что это кладовая.

У огня, разведённого возле дома, сидела седовласая женщина с морщинистым лицом.

– Это Ма, – представил её Камень. – Она готовит ячменную кашу и улиток. Но перед едой ты должен пойти в дом и переодеться в сухое.

– Меня зовут Волк, кстати, – сказал я.

Ма кивнула.

– Добро пожаловать, Волк. Еда скоро сготовится.

Она широко улыбнулась мне, и я вошёл в дом вслед за Камнем. Я слышал, как Ма говорит со своим мужем, пока переодевался в сухие и чистые штаны и тунику.

– Прости, одежда слегка потрёпанная, – сказал Камень, – но другой запасной у меня нет.

– Ничего, – ответил я. – Зато она сухая и тёплая.

На улице Ма повесила мои мокрые одеяния поближе к огню. Она предложила мне сесть и вручила миску каши. Па – так звали мужчину – передал мне деревянную ложку.

– Ешь, пока не остыло, – велела Ма. Её потное от жара лицо блестело.

Я с аппетитом принялся за еду. Каша была густой и горячей – самое то, что надо, чтобы согреться. Па и Камень ели поджаренных улиток.

– У вас дома едят кашу? – спросила Ма.

– Не приставай к парню с глупыми вопросами, – перебил её Па. – Не видишь, он проголодался?

– Да, мы на Великом острове едим кашу, – ответил я, – но она не такая вкусная, как эта.

Ма хихикнула, а я проглотил остатки еды.

– Есть ещё, если хочешь, – предложила Ма.

Я протянул миску, и она положила мне добавки.

– Когда доем, мне нужно вернуться на пляж, – сказал я. – Может, мою разбитую лодку где-нибудь выбросило на берег и мне удастся найти её.

А потом мне в голову пришла ужаснейшая мысль. Что, если и Тень выбросило на берег? Что, если он до сих пор жив, но ранен и не может двигаться? Возможно, именно поэтому он не сумел прибежать ко мне, а я тут сижу и ем кашу.

Ощутив настоящую панику, я тут же попытался подняться.

– Мой пёс! – вскричал я. – Возможно, он ранен. Я должен найти его.

– О, – сказала Ма. – Но ты ещё не пробовал вкуснейших улиток.

– Простите… – начал я, но тут мои ноги подкосились, и я рухнул на землю.

Глава 10

Пленник

Когда я проснулся, то обнаружил, что нахожусь в каком-то тёмном помещении. Рядом с собой я увидел силуэт, едва обозначенный тусклым светом. Внезапно он шевельнулся.

– Ты очнулся? – Это оказался Камень.

– Да, – сказал я, садясь. – Видимо, битва со штормом совсем меня вымотала. Я уснул, прости.

Камень подошёл ближе.

– Ты уснул, потому что моя мать подсыпала тебе в кашу кое-каких сонных трав.

Я попытался подняться, но что-то дёрнуло меня за ногу, и я шлёпнулся на спину. Ощупав пол вокруг себя, я обнаружил кожаный ремень, обвязанный вокруг моей ноги. Кто-то привязал меня.

– Боюсь, нам пришлось сделать так, чтобы ты не сбежал, – произнёс Камень.

Я почувствовал, как к голове приливает кровь, а мои щёки запылали.

– О чём ты? Не сбежал откуда? – переспросил я.

– От нас. Видишь ли, Волк, моей семье отчаянно нужна ещё одна пара рук, чтобы работать по хозяйству. Но помочь нам некому. Никто не живёт в этой части острова – только Ма, Па и я. Родители стареют. Скоро они не смогут ни работать в поле, ни ухаживать за животными. Мне придётся всё делать самому.

– И вы решили, что поймаете пленника, чтобы он на вас работал, так? – прошипел я. – И привязали меня, как бродячую собаку, чтобы я не сбежал?

Я принялся яростно дёргать за кожаный ремень, пытаясь оборвать или развязать его.

– Боюсь, ты крепко привязан к столбу, – сказал Камень. – Тебе не освободиться.

– А вы не заставите меня на вас работать, – рявкнул я. – Я сбегу, как только вы меня отвяжете. Или буду вопить и звать на помощь.

– Никто тебя не услышит, – рассмеялся Камень. – Никто сюда не приходит. А теперь давай спать. Мне тоже надо отдохнуть. Завтра у нас тяжёлый день.

– Люди из моего племени будут меня искать, – сказал я, пока Камень расстилал меховое одеяло на другом конце комнаты. – Они найдут меня, и наш шаман вас проклянёт.

Камень проигнорировал мои слова, погасил лампу и залез под одеяло. Я же продолжал сидеть в темноте, кипя от гнева. Но, несмотря на свои слова, я и сам не верил, что родные найдут меня, даже если отправятся искать. Место было совершенно глухое.

Когда до меня донёсся храп Камня, я попытался ослабить ремень, обвязанный вокруг лодыжки. Безуспешно. Узел затянули туго – никак не развязать. Я ощупал столб, к которому был привязан. Он был шире, чем ствол среднего дерева, и твёрд как камень. В конце концов я попытался подкрасться к Камню, молясь духам, чтобы у него при себе оказался кремнёвый нож или топор, но короткая верёвка помешала мне приблизиться.

Бесконечно уставший, но всё ещё разгневанный, я опустился на землю. Я так сильно тянул и дёргал ремень в тщетных попытках освободиться, что лодыжка у меня распухла и болела. К тому же я злился на самого себя за то, что позволил незнакомцам себя обхитрить. А всё потому, что