Гулять по пустому лесу, хоть там и теплее, чем в обычном мире, девочкам быстро надоело, и они вернулись домой. Оставили в прихожей пальто и сапоги и пошли пить какао.

– Что это за мир такой странный? Летом какие-то птички чирикали, сейчас сорока прилетела, а больше никого нет, – сказала Юлька.

– Ну, мы же только вокруг поляны смотрели. Может, если зайти подальше в лес, там будут какие-нибудь деревни. Люди…

– Или не люди, – перебила Юлька. – Может, там всякие чудища живут.

И подруги начали перечислять всех, кого помнили из сказок: Бабу-ягу, Кощея Бессмертного, Емелю на печи. Вот было бы здорово, если бы тот мир оказался миром русских сказок!

Юлька спросила:

– А вот если бы ты Бабу-ягу встретила, что бы ты сделала?

– Ручки-ножки растопырила бы! – засмеялась Аня. – В печку бы и не вошла!

– А если Змея Горыныча?

– Тогда… – Аня задумалась. – Не знаю. Мне его точно не победить! Он же огромный!

– А если не очень огромный? Примерно с человека, только трёхголовый и злой?

– Всё равно не знаю! Я же не богатырь! Хватит уже, пей своё какао!

Часть третья

Говорящие сороки

Варя отложила бабушкину тетрадь: читать рукописный текст тяжело, даже если почерк хороший. Да и есть хочется, она сегодня толком не обедала – позавчерашний суп не считается. Зашла в кухню, проверила все шкафчики. Нашла жестяную коробку со сладкими сдобными сухариками – дома бабушка тоже такие делала. Поискала, чем запить. Над раковиной висел большой металлический бак. Варя открыла кран, набрала воды в стакан, понюхала. Обычная вода. Интересно, её можно пить? Осторожно опустила язык в воду – ничего особенного, вода как вода. Съела полбанки сухарей, запивая водой, а остальные сухари рассовала по карманам. На всякий случай.

На полке над столом лежала скалка – такая же, как дома. Ну да, если бабушка и здесь делает сдобное тесто, без скалки никак. Варя вспомнила, как мама изображала, что фехтует скалкой, и потом сказала про великую силу в её руках. Что-то в этом есть! Если идти в лес искать бабушку, то неплохо бы вооружиться. Варя взяла скалку, помахала ею. Да, сойдёт!

Вышла на крыльцо, огляделась. Никого не видно. Получается, что бабушка ушла в лес – больше некуда. Когда бабушка вчера стояла у двери, она была в своей обычной одежде: куртка поверх свитера, джинсы, кроссовки. По тропинкам гулять – нормально, а вот продираться через заросли не очень удобно. Значит, надо искать тропинку.

За поляной виднелся обычный лес: впереди лиственные деревья, светлые, со свежей листвой, дальше – сосны и ели, тёмные и высокие. Среди веток звонко кричали незнакомые птицы; голоса казались почти человеческими, детскими. Солнце стояло прямо над головой, было жарко, хотя Варя ушла из дома в тонком свитере, без куртки. Дома ещё весна, а здесь уже почти настоящее лето.

Варя по скрипучим ступенькам спустилась с крыльца и заметила на другом конце поляны тёмный тоннель. Лес как будто расступился и манил войти в него. Выглядело это жутковато.

Чтобы успокоить себя, Варя сказала вслух:

– Это просто тропинка! Они всегда такие.

Она шагнула под деревья, пошла вперёд по мягкой сероватой земле с редкими пучками травы и вскоре оказалась под лесным сводом. Ветви то сплетались над головой, то расходились в стороны, и тогда солнце бросало на дорожку неровные жёлтые пятна. Запах нагретой солнцем травы, который Варя вдыхала на поляне, сменился тяжёлым запахом хвои.

Птицы суетились, метались с ветки на ветку и громко переругивались. Одна из них то и дело подлетала к Варе и громко стрекотала, словно хотела что-то сказать. Это была сорока, с блестящей чёрной головой, белой грудкой и длинным чёрным хвостом, который казался ярко-синим в лучах солнца. Варя улыбнулась. В городе нечасто увидишь сороку: они не любят шумных улиц, да и людей побаиваются. Но эта настойчиво кружила прямо над головой, как будто чего-то хотела от Вари.

«А, так у меня же сухари в карманах! Наверное, она голодная!»

Варя вытащила один сухарь, разломила на несколько частей и положила на тропинку перед собой. Сороки слетели на землю и быстро склевали угощение. Но сразу после этого та же самая сорока снова метнулась к Варе и захлопала крыльями. Варя остановилась: ей показалось, что нахальная птица сейчас ударит её по лицу.

Сорока уселась на дерево напротив Вари, крепко ухватилась когтями за ветку и начала помахивать крыльями, как будто жестикулировала.

Варя прислушалась, и ей показалось, что она разбирает слова:

– Лле-ши-ий! Лле-ши-ий! Клью-чик-чик! Клью-чик-чик! Дай-дай!

Варя даже открыла рот от удивления: никогда ещё с ней не разговаривали птицы. И всё же она не собиралась ничего отдавать сороке.

Опустив руку в карман джинсов и крепко сжав ключ, она спросила:

– Зачем?

– Пеш-чер-черра! Пеш-чер-черра! Ан-нан-на! Ан-нан-на! Клью-чик-чик! Дай-дай!

– Анна? Моя бабушка?

– Ан-нан-на! Клью-чик-чик!

Кажется, сорока не понимала Вариных вопросов, а просто стрекотала всё что на ум придёт. Что же это значит? Какой-то Леший хочет забрать ключ, а бабушка Анна сидит в пещере? Получается, что надо опасаться Лешего, беречь ключ и искать пещеру. А там видно будет.

У Вари за спиной послышался стрекот других сорок, они раскачивались на тяжёлых еловых лапах и кричали друг на друга, как сварливые бабки. Теперь Варя уже немного понимала их речь: они тоже говорили о пещере, Анне, Лешем и ключе.

Варя крикнула:

– Эй, скажите, где эта пещера?

Услышав Варин вопрос, сороки замолчали, и в лесу стало очень тихо. Где-то наверху шелестели ветки, над кустами вдоль тропы гудели шмели, изредка чирикала мелкая птичка. Потом сороки сорвались с места и полетели в глубь леса. Осталась только одна – та, что просила отдать ключ.

Она снова помахала крыльями, словно показывая направление, и опять крикнула:

– Пеш-чер-черра! Пеш-чер-черра! – А потом улетела вслед за остальными.

Варя поняла, что ей надо идти за птицами.

Тропинка ещё немного попетляла между ёлками, потом их сменили деревья пониже, со свежей яркой листвой, и над верхушками показался серый каменистый склон в синеватой дымке. Значит, до него ещё далеко.

По небу медленно перемещались чёрные точки; они двигались к горе. «Вон же они, те самые сороки! Значит, я правильно их поняла!» Конечно, где же ещё быть пещере, как не на горе, среди камней. Варя сгрызла пару сухарей, и ей захотелось пить. Жаль, что не догадалась