Леший улыбнулся:

– Да, они такие. Балаболки. К ним привыкнуть надо. Я, как услышал от них про Анну и пещеру, сразу сюда побежал: только на этом склоне такие пещеры есть. Чтобы и пленника спрятать, и вход завалить. Так и вышло. Хорошо, что я вовремя успел!

– Вовремя? А что тут могло случиться?

– Так ведь Тригорий сейчас вернётся! Увидит, что меня нет в пещере, и сразу к Анне побежит. Догадается, что я тоже сюда пошёл.

Варя вскочила и начала вертеть головой: не видно ли кого-нибудь на склоне или на тропинке?

Бабушка встала рядом, спросила Лешего:

– Если он из твоего леса сюда бежит, мы можем по другой дороге уйти? Чтобы не столкнуться с ним?

– Если успеем! – Леший отошёл на несколько шагов и посмотрел вниз, туда, где у края леса начиналась горная тропа. – Пока не видно Тригория. Давайте туда, вдоль скал. Добежим до речки, спустимся к лесу, а там уже и до дома недалеко, там он нас не догонит!

Часть шестая

Дворец в Змеиных горах

Под гулкими каменными сводами звучало эхо шагов. Царь Тригорий ходил по залу, и причудливая тень металась по стене, то укорачиваясь, то вытягиваясь, когда он подходил к столу, на котором ярко горели десятки свечей. У стола, склонив голову, стоял придворный лекарь.

Свистящий шёпот Злыдия стелился по воздуху, и пламя вздрагивало от его дыхания:

– С-с-слыш-шь, ты, с-с-старый с-с-сморчок… Опять у нас-с-с… Эликс-с-сир кончился…

– Тиш-ш-ше, тиш-ш-ше, – вступился за лекаря Бедьян. – То не его вина: с-с-сырья не хватило!

Лекарь молчал – знал, что лучше не вмешиваться, когда царские головы спорят между собой.

– Сырья, говорите? А откуда мы сырьё возьмём, если людишки всех девчонок попрятали? – крикнул Лихонид.

Головы переглянулись. Девчонок и правда негде раздобыть. Ведь не всякая годится!

Для приготовления эликсира нужны юные царевны – но только старшие в семье и лучше до двенадцати лет. Учёные Змеиного царства много лет искали таинственную формулу, перепробовали много разных веществ. Смешивали отвары трав, растирали в порошок драгоценные камни, добавляли в эликсир пепел сгоревших заклинаний. Но ни один рецепт не годился, потому что для эликсира нужна магическая Сила. А где её взять, как не в Тридвенадцатых царствах? Ведь именно там живут все волшебники, у которых этой Силы много.

Она пробуждается в детях не сразу, а постепенно растёт год за годом вместе с ребёнком. И пока Сила дремлет, её можно забрать. Оказалось, что у мальчиков-царевичей способности к магии проявляются позже и развиваются так быстро, что змеиные учёные не успевают украсть у них Силу. Поэтому гонцы змеиного царя перестали похищать царевичей. А у девочек-царевен способности растут медленно и полностью просыпаются только через несколько лет. Вот почему в последние полвека опасность грозила только царевнам.

Чтобы получить Силу, нужно заставить царевен плакать. Змеиным учёным это удавалось легко: если девочку привезли в чужое царство и держат в запертой комнате, а окошко с прочной решёткой выходит на мрачные тёмные скалы, разве можно удержаться от слёз? А именно слёзы-то и нужны были змеиным учёным для эликсира! К каждой царевне была приставлена старуха-служанка, которая собирала слёзы в золотой кувшинчик с изогнутым краем – так, чтобы его было удобно приложить к лицу.

Некоторые царевны сердились, не подпускали к себе служанок, отталкивали. Иногда даже выхватывали кувшинчик и швыряли о каменный пол.

Драгоценные слёзы проливались, и служанка укоризненно говорила:

– Зря ты так! Чем скорее наплачешь слёз доверху, тем скорее тебя отпустят.

И это было правдой! Девочки послушно подставляли к лицу золотой кувшинчик и плакали, плакали… А когда слёз не оставалось, послушно съедали свой обед: лекари кормили пленниц отборными фруктами и орехами и поили сладкими соками, чтобы девочки не ослабели.

Каждый вечер в комнату заходил помощник лекаря и набирал в пипетку несколько слезинок для анализа. Так змеиные учёные выяснили, что вся магическая Сила уходит из царевны вместе со слезами за три месяца. После этого волшебная царевна становится обычной девочкой без способностей и её слёзы больше ничего не стоят. Тогда её отпускают, и она может идти куда пожелает.

Змеиный царь считал себя очень милосердным, ведь по его приказу бывших пленниц одаривают золотом, платьями и драгоценностями. А неблагодарные девчонки почему-то не радуются! Царь удивлённо говорил своему сыну Тригорию:

– Подумать только: я им так хорошо заплатил за их слёзы, а они недовольны! Остаются в Змеиных горах, домой не едут. Им, видите ли, совестно, что у них теперь Силы нет. Ишь, неженки какие!

– А разве без Силы им нельзя домой вернуться? – спрашивал Тригорий.

– Можно! Так ведь не хотят! А то наняли бы повозку, золотишком рассчитались.

– Я не понимаю. Почему не хотят?

Змеиный царь сердито качал головами, фыркал, царапал шершавым хвостом отполированные каменные плиты пола.

– Привыкли с детства считать себя особенными! Думали, будут помогать людям в своих царствах. А раз не могут – зачем тогда возвращаться? Вот и селятся у нас в городе.

Одна бывшая пленница, когда подросла, купила на подаренное золото большой трёхэтажный дом с садом и устроила в нём приют для сестёр по несчастью: вместе легче. Теперь у ворот змеиного дворца всегда дежурят бывшие царевны. Как только оттуда выходит очередная растерянно озирающаяся девочка, к ней подходят её будущие подруги и ведут её в свой дом. Когда новенькая отдохнёт и присмотрится к жизни змеиной столицы, она сама решит, искать ли ей попутчиков, чтобы вернуться в Тридвенадцатые царства, или остаться здесь.

Вот только людские цари отнюдь не глупы: они быстро поняли, на кого охотятся змеиные правители, и научились прятать своих дочерей. Слугам змеиного царя уже давно не удавалось поймать новую девчонку. А без неё лекарям не приготовить эликсир.

Началось это двести с лишним лет назад. Жена змеиного царя – он тогда ещё был совсем молодым – вы́читала в старинных книгах, что существует способ захватить весь мир. Не только Змеиные горы, где среди неприступных скал прячутся мелкие городишки, но и все Тридвенадцатые царства, которые раскинулись в Бескрайнем лесу за Ничейной равниной. А может, и ещё больше. Ведь никто не знает, сколько ещё мест на земле, куда пока не докатился слух