Когда дал понять, что никогда и не любил ее.

Я знал, что мои слова прозвучат максимально жестоко. Я прекрасно осознавал, что здесь и сейчас делаю ей больно, я видел, как Солнечный Свет гаснет на моих глазах. И все равно произнес это, оставив ее одну в этой боли.

Мне самому было не легче, но тогда я сам выбрал такой путь. Сирене же выбора вообще не было.

Я не должен был ее оставлять тогда.

Мне нужно было схватить ее в свои объятья и держать. Быть с ней сколько нужно, пока она не выйдет из своего состояния, а не доламывать ее.

Она была не просто моей девушкой, а по-настоящему любимой, я хотел быть с ней, я рискнул, но потом отпустил. Отогнал от себя, оставил ее одну. Не помог.

«Я должен был ее удержать. И этим спасти».

Сирена продолжает стоять на том же месте, и даже непонятно, где сейчас ее мысли. Я смотрю на нее. Чего бы она ни говорила, она сильная. Добрая. Теплая. Настоящая. Глаза слепит солнце, но я вижу только свой Солнечный Свет.

И поднимаюсь.

Между нами – десять шагов.

И я делаю их к ней.

Крепко перехватываю ее за талию за спины, притягивая к себе, и шепчу в затылок:

– Ты не упадешь, Солнечный Свет. Больше не упадешь. Я тебя держу.

Глава 35

Наше время

Сирена

Я еще раз умываю лицо водой и смотрю на свое отражение.

Губы, нос, светло-ореховые глаза, шрам над бровью из детства – я в порядке. Запускаю руку в волосы, кудрявые кольца цепляются за пальцы. За последний год я привыкла их выпрямлять, но, черт побери, может, хватит? Они меня не портят, зато я их порчу вредной процедурой.

Оставляю.

И возвращаюсь в свою комнату.

Натягиваю легинсы, в которых моя задница выглядит просто умопомрачительно. Сверху – неношеный обтягивающий белый топ «Найк». Ну да, он идеально подчеркивает мою форму груди. Кто сказал, что спортивные вещи не могут сидеть сексуально?

Мой любимый стиль одежды и кудряшки не возврат к прошлому, а принятие себя. Да, мне нравится так выглядеть, мне комфортно, это мое. Я умею быть и утонченно-женственной в платьях, с прической и уместным макияжем, но буду такой только в том случае, когда появится настроение строить из себя леди.

Я включаю альбом Тейлор Свифт на музыкальном центре, прибавляю громкость, падаю навзничь на свою широкую кровать и начинаю тихонько подпевать.

Меня хватает ненадолго – слишком много внутри энергии, – я вскакиваю на ноги и подбегаю к окну: на просторном подоконнике стоит плетеная корзина диаметром примерно в метр с полевыми цветами. Синяя вербена с севера Америки, высокие пурпурные эхинацеи с юга, астры и маргаритки – с востока страны.

Под окнами цветут чопорные розы, а у меня каждый день – свое чудо с такими букетами.

«Я простила и приняла Кея Хирша».

На самом деле это произошло месяц назад, после той страшной ночевки в трейлере со всеми вытекающими последствиями.

Простила, когда он все правильно понял, обняв меня и прижав к себе, когда я стояла на склоне. В тот момент я окончательно осознала, что готова дать ему второй шанс без всяких но. Потому что почувствовала, что у нас есть еще будущее.

Может, я чрезмерно наивна и готова глядеть на некоторые вещи сквозь пальцы.

Может, просто слишком люблю его и поэтому хочу верить.

Есть еще один вариант.

Может, я и права. И все решила правильно.

Недаром же брат оставил мне записку – как чувствовал, что мне понадобится его поддержка именно в этом. Возможно, прочти я ее год назад – что-то бы изменилось. Но Дасти на многое открывал мне глаза.

«Си, если ты это читаешь, значит, я уже далеко. Я хотел уехать молча, но в итоге не смог и сижу, чтоб написать тебе послание. Поэтому ты будешь знать – меня никто не похитил, не убил, я не связался с дурной компанией. Я сам покидаю наш дом, наш район, наш город, наш штат и, возможно, страну.

Я сам принял решение, в курсе только Кей, Алек, Калеб и Син».

Это тяжелый момент – судя по всему, Дасти писал это незадолго до предполагаемого отъезда, даже не подозревающий, что он никогда не покинет пределы города, навсегда оставшись в нем под тяжелой землей.

«Сразу уточняю – не злись ни на кого из парней за то, что до последнего хранили мою тайну. Я взял обещание с каждого, что они никому не скажут ни слова. Очень эгоистично получилось по отношению к Кею. Надеюсь, он сможет меня однажды простить».

Когда Кей впервые рассказывал мне про секрет брата – мне долго не хотелось в это верить. Но послание все подтвердило: да, Дасти собирался покинуть семью.

Кей не обманывал меня. Он мог продолжать дальше хранить тайну Дастина, чтоб еще больше не упасть в моих глазах, поскольку сам грыз себя за это. Но выбрал честность по отношению к Дасти.

«И надеюсь, ты тоже меня однажды простишь. Правда, вероятно, не поймешь. Я не могу и не хочу рассказывать тебе все причины своего решения, но тебе стоит знать: мне это нужно. Мне этого хочется. Только так я смогу быть счастлив».

Дасти так и не признался мне, что причина крылась в его болезни…

«Сейчас ты на выпускном, думаю, ты отлично проведешь время. И еще раз извини, что огорчил тебя, потому что не пошел с тобой: ты же хотела “представить” мне своего парня, получить братское одобрение, ха-ха?!»

Хотела, помню этот момент. Я была взволнована.

«Так вот – оно у тебя есть. И всегда было. Конечно, я давно видел – вы влюблены друг в друга, это очевидно. И Кею я доверяю как себе – поэтому только рад за вас, что вы наконец перестали противиться чувствам.

Я уезжаю с легким сердцем, зная, что оставляю вас, когда вы уже вместе и приняли друг друга. Ты позлишься на меня по-любому вначале. И наверное, поплачешь – прости заранее за это, Сирена, прости-прости-прости! Но в итоге Кей будет тем, кто спасет тебя, и все у вас будет хорошо!»

Это тоже тяжелая часть послания. Альтернативная версия того, как все могло бы сложиться. Если бы Дасти действительно просто уехал, я бы и плакала, и злилась, читая