– Он остался… позади… поджаривал их, – просипел Брендан. – Весь город… горит.

– Я хочу забрать его вниз, – сказала Молли. В ее голосе зазвучали нотки мольбы, и это совсем на нее не походило. – Здесь опасно, и он вообще не должен был идти с вами.

Она зло посмотрела на Тодда.

– Помогите мне отнести его в подвал. Ему надо отдохнуть.

Тодд кивнул.

– Наверное, это хорошая идея. – Он взглянул на Кейт. – Поможешь поднять его?

Они встали и закинули руки Брендана себе на плечи. На глазах у Молли пронесли парня по коридору и вниз. Брендан тихо стонал, пытаясь справиться с болью. В задней комнате они положили парня на постель – рядом с койкой Молли. Тодд проверил повязку на шее Брендана, ослабшую от спуска по лестнице, – кровь сочилась сквозь ткань.

– Проклятье, – сказал он. Размотал повязку, пока Кейт светила галогеновым фонарем. На левой стороне шеи Брендана чернела настоящая дыра. Кейт показалось, что рана похожа на кошмарную вагину, и она изо всех сил постаралась не сблевать.

– Один из кривых когтей? – спросил Тодд, скрючивая два пальца, чтобы изобразить «косы» тварей.

– Ага… – слабо отозвался Брендан.

Тодд развернулся и схватил со стола бутылку виски. Снял с нее крышку и склонился над Бренданом, как ангел-хранитель.

– Жечь будет, как в аду.

– Уже, – прошептал Брендан и попытался улыбнуться во второй раз. На его губах пенилась кровь.

Тодд вылил виски в рану, и Брендан заорал в потолок. На горле бедняги веревками вздулись жилы. Еще треть виски Тодд использовал, чтобы очистить рану, залив спиртным одеяла и койку, и перевязал рану оторванным у чистой рубашки рукавом.

Молли, с глазами, круглыми, как шарики для пинг-понга, прошла через комнату и села на свою койку. Казалось, она хотела прикоснуться к Брендану – утешить его или просто убедиться, что он здесь, но в конце концов сложила руки на коленях под вспученным животом. Ее пушистые розовые носки почернели от крови, на бетонном полу темнели следы.

Тодд вытащил новую рубашку из стопки в тележке. Застегивая ее, он глядел на Брендана, уставившегося в потолок с жутковатым спокойствием. Тодд обратился к беременной:

– Присмотришь за ним?

Нахмурившись, Молли отвернулась, сверля взглядом выстроившиеся на столе бутылки. Она ему не ответила.

Глава 27

– Снова темнеет, – сказала Кейт. Она осталась с Тоддом в компьютерной комнате и глядела в единственное окно в дальней стене. Стекло не было матовым, как в вестибюле, только двойным и запотевшим. Солнце за деревьями зеленело, словно синяк. Небо напоминало растянутый над землей толь.

Тодд лихорадочно стучал по клавиатуре. Отправлял в чаты различных полицейских управлений, на горячие линии Айовы и Иллинойса одно и то же сообщение:

Пожалуйста, помогите! Нас взяли в заложники террористы в Вудсоне, Айова. Пришлите вооруженные силы – военных и национальную гвардию. Телефонов/электричества/радио/отопления – нет. Пожалуйста, скорее!

Назвать происходящее террористической атакой было идеей Кейт. Скажи они правду, упомяни о том, что на самом деле творится в Вудсоне – их сообщения стерли бы в тот же миг и, возможно, посмеялись бы в участках.

Впрочем, это не имело значения: прошло уже пятнадцать минут, но никто пока не ответил.

Кейт села в одно из вращающихся кресел у стола. Она тоже сменила рубашку, желая избавиться от крови чудовища, а теперь глядела, как Тодд лихорадочно печатает при свете фонаря.

– Может, сообщения не были доставлены, – предположила она, когда тишина стала слишком гнетущей. – Что если сигнал слишком слабый?

Тодд покачал головой.

– Нет. Страницы загружаются без проблем.

– Тогда… – Она осеклась.

– Что? – спросил Тодд, оглянувшись. Половину его лица заливал голубоватый свет экрана. – Говори. Наверное, мы думаем об одном.

Почему-то от этих слов ей стало не по себе.

– Просто… вдруг эти твари захватили не только Вудсон? Что если и другой город в их власти? И люди там в беде, как и мы?

Взгляд Тодда его выдал: Кейт поняла, что он думает о том же.

Затем в ноутбуке что-то чирикнуло.

Их глаза на миг встретились. Затем Кейт сорвалась с кресла, бросилась к Тодду и уставилась на экран. Там появилось окно чата – слова вспыхнули внутри, наполнив их безумной надеждой:

помощь в пути

Получилось.

У них получилось.

Кейт вскочила и обняла Тодда за шею. Она поцеловала его – в первый раз страстно и быстро, а затем медленней и нежней. На столе попискивал ноутбук: на их сигнал бедствия начали отвечать.

За окном мелькнула тень. Затем еще две. И еще две. Улыбка сползла с лица Кейт. Тодд повернулся, чтобы посмотреть, что ее напугало, и увидел, как за окном пронеслись новые тени.

– Боже, – прошептала Кейт. – Они вернулись.

– Приведи детей, – сказал Тодд и схватил со стола дробовик. – Надо держаться вместе.

Прижав свой дробовик к груди, Кейт кивнула и бросилась в коридор.

* * *

В подвале в слабом свете садящегося фонаря Молли смотрела, как Брендан, отец ее нерожденного ребенка, вздохнул в последний раз и умер.

Сначала она не поняла, что он мертв. Просто заметила, что его грудь больше не поднимается. Услышала, как мерзкое бульканье стихло у него в горле. Но осознала все только через несколько долгих минут. А потом беззвучно заплакала, спрятав лицо в ладонях.

Что теперь будет с ее ребенком? Она осталась в мире совсем одна, беременная и никому не нужная. У нее не было родителей – они погибли год назад в аварии на шоссе 28. Ее папаша, старый сукин сын, напился и сел за руль семейного плимута… а теперь Господь решил забрать у нее и Брендана. Брендана, который всегда смешил ее, пошло шутя и строя рожи. Брендана, который сбежал от нее, когда она рассказала ему про беременность… но вернулся, потому что был славным парнем и решил стать хорошим отцом. Так он и сказал: Молли, я собираюсь стать хорошим отцом. Вот и все. Просто пообещал ей. Отец у Брендана тоже был дрянной (но он, старый хрыч, жил где-то в Вегасе – поговаривали, что со стриптизершей с силиконовыми сиськами, хотя в это Молли не верила). Брендан хотел быть лучше своего гнусного предка и лучше ее папашки.

В мире и без того хватало дерьмовых отцов.

Внезапно внутри вспыхнул гнев. Заплаканными глазами она смотрела на застывшее, мертвое тело. Его неподвижность впервые поразила Молли, слова вспыхнули в голове, как огни на Бродвее: ОН МЕРТВ ОН МЕРТВ ОН МЕРТВ. Она опустила глаза и заметила, что