– В таком случае, – начал он, – мы могли бы выполнить доклад без твоей помощи, а потом просто дать списать. Думаю, никто не против? – поинтересовался он у всех.

Я был близок к тому, чтобы выдать свое «ладно», но наткнулся на усталый взгляд Фергюса.

Глава 3

Листья меняли цвет с желтого на охристый, который постепенно уступал место другим теплым оттенкам. Края листьев со временем иссыхали и превращались в хрустящие корочки, на которые наступают прохожие, чтобы услышать приятный треск.

Я был наблюдателем, всегда подмечал красоту во всем. Информацию тоже воспринимал только зрительно. Я никогда не запоминал то, что было произнесено вслух, но стоило показать мне изображение, все мигом отпечатывалось в моей памяти, как по мановению волшебной палочки.

Тем не менее сколько бы я ни наблюдал за Лиамом и его компанией, я не мог уловить главной сути их взаимодействий. У меня было много замечаний и выводов, построенных на визуальном восприятии. Но как только они начинали складываться в общий пазл, сразу же происходило что-то, из-за чего общая картинка рассыпалась. Уже позже я понял, что не все можно увидеть глазами.

Я заинтересовался Фергюсом, потому что он был такой же простак, как я. И если Лиаму я бы никогда не смог подражать, то у Фергюса вполне мог научиться чему-то. Он обладал простым и понятным шармом, но как только я пробовал подражать ему, сразу казался себе смешным. Наверное, за это его и любили. А мне нравились наши встречи, потому что каждая их них была побегом от реальности. При общении с ним забывались дела на день, которые так часто прокручивались в голове. Я чувствовал себя комфортно в компании Лиама, только если к нам присоединялся Фергюс. Порой казалось, что рядом с ним даже сам Лиам становится другим.

Фергюс бросил бычок и затушил его носком лакированного коричневого дерби, когда я подошел ко входу кафе де ля Пэ. На фоне зеленого фасада Фергюс в своем сером клетчатом пальто выглядел несколько ахроматично. Здесь всегда было битком, поэтому я полагал, что Фергюсу надо было бронировать столик заранее.

– Добрый день, мой друг, – кивнул мне Фергюс, приподняв невидимую шляпу.

Пожимая ему руку, я подметил, как настроение медленно поползло вверх. Он придержал для меня дверь, чтобы я успел войти. Он всегда был тороплив. Приди я сюда сегодня в одиночестве, предпочел бы постоять на улице, чтобы отдышаться, а уже потом войти. С Фергюсом все решалось быстрее. Мы повесили верхнюю одежду у входа и проследовали в зал.

Фергюс не дожидался персонала, он шагал уверенно, как будто точно знал, какой именно столик забронирован, поэтому я просто следовал за ним, попутно рассматривая пространство зала. В интерьере сочетались три оттенка: белый с золотом и темное дерево. Вдоль главного зала располагались позолоченные коринфские колонны[4], в потолках пристроились ниши с фресками, на которых изображались ангелы и различные декоративные растения. Я уже бывал в этом ресторанчике пару раз. Это случалось, еще когда я только осваивал Париж. Сейчас я удивляюсь тому, каким заинтересованным был когда-то. Забегал в незнакомые кафе, спонтанно посещал выставки. А потом со временем как-то сам собой превратился в неизменного домоседа.

Мы устроились за третьим по счету четырехместным столиком у окна, как раз с видом на площадь и здание оперы. Картинка снаружи была замечательной, и я задумался, может ли она стать еще прекраснее через пару часов, когда стемнеет.

– Добро пожаловать за наш личный столик, – гордо провозгласил Фергюс, отодвигая мне стул.

– Ваш?

Фергюс махнул официанту двумя пальцами.

– Не поверишь, но этот столик и правда принадлежит нам, – заметил он, проводя рукой по темным кудряшкам, которые отросли настолько, что начинали неумолимо лезть в глаза. – О, а вот и наша дорогая Эдит.

Я проследил за его взглядом. Девушка торопливо пересекала площадь. На ней было пальто сливочного цвета, перехваченное поясом на талии. На носу сидели темные солнечные очки, а в руках она несла букет белых тюльпанов.

Пока я наблюдал за ней через окно, не заметил, как Фергюс снова уставился на меня.

– И откуда она уже добыла цветы? Признаться, я не думал, что опоздать для нее означает прибыть так скоро. Даже устроиться не успели.

Я пожал плечами.

Через минуту она уже стояла перед нашим столиком с тюльпанами в руках и улыбкой на лице. Она приобняла Фергюса, чем вызвала его недовольство, а затем и меня. Я почувствовал медовый запах цветов, которые уткнулись мне прямо в нос. Вскоре на нашем столе стояла ваза, благоухающая ароматом, и мы сделали заказ – каждый по чашечке кофе.

– Лиам? – поинтересовался довольный Фергюс, кивая в сторону цветов.

– Обижаешь!

Я поразился, но постарался не выдать своих эмоций. Вот это по-настоящему французские взгляды.

– Сама? – прочитал мои мысли Фергюс. – Ты знаешь, моя дорогая, что твои действия только компрометируют Лиама.

– И чем же? – поинтересовалась она, пристроив подбородок на руке и пододвигая меню ближе к нему, а затем повернулась ко мне, широко улыбнувшись.

– Итак.

– Итак, он как раз спрашивал, каким образом этот столик стал нашим, – заметил Фергюс, шмыгая носом. Он закрыл меню и бросил на соседний столик. – А Лиаму я расскажу о том, как ты ходишь по улице с цветами, подаренными не им.

Я поразился его бесцеремонности. Эдит, видимо, этот вопрос застал врасплох: она слегка покраснела. Она привстала и одернула длинную юбку. Я попытался сделать вид, что мне это не так уж и интересно, чтобы ей стало хоть немного легче.

– Этот столик выкупил Лиам, – ответила она, все еще краснея.

– Что?

Фергюс довольно закивал.

– Просто кому-то очень нравятся местные пирожные, – заметил он, косясь на нее.

Эдит слегка стукнула его по предплечью.

Тогда я осознал, что не способен понять Лиама и наполовину. Покупать отдельный столик, в чужой стране, просто для того, чтобы приходить сюда с друзьями? Я полагаю, что это был первый его поступок, который настолько поразил меня.

Официант принес наш кофе. Сейчас я понимаю, что даже по кофе можно было понять, что за человек перед тобой сидит.

Я запомнил этот день надолго. Он стал отправной точкой для нашей дружбы. Ведь именно Фергюс