более напряжены. Все дети, участвовавшие в ссоре, должны были сдавать экзамен по чтению канонов в следующем месяце. Как водится, дети знатных родов и потомки менее влиятельных семей редко уживаются друг с другом. Дети знатных семей, насмехаясь, называли детей рангом ниже каракатицами, намекая на их низкий статус[77]. Но те не оставались в долгу и обзывали своих противников осьминогами. Такие перепалки между «каракатицами» и «осьминогами» продолжались из года в год. Иногда даже доходило до драки, и дежурные чиновники вместе с сопровождающими слугами с трудом справлялись с ситуацией. Раз даже случайная встреча могла привести к такому результату, то уж если противник затаил обиду и готов отомстить, беды не избежать. На экзамене по чтению канонов большинство участников всегда «каракатицы», в то время как «осьминоги» в меньшинстве. Будь Дайсабуро от природы наделен решительностью и смелостью – одно дело, но он был кротким и нежным по характеру, что еще больше усугубляло беспокойство матери. Она боялась, что распустившиеся в этом году ипомеи накликают беду.

Уже поданное на экзамен заявление нельзя было отозвать без уважительной причины. Госпожа понимала, что даже если попытаться объяснить ситуацию мужу, тот, по своему характеру, не прислушается к ее тревогам. Так что женщине пришлось страдать в одиночку. А тем временем приближался день экзамена. Тревога становилась все сильнее, каждую ночь она видела дурные сны, а в гаданиях выпадало лишь несчастье. Наконец госпожа уже не могла этого выносить и, надеясь найти способ избавить сына от участия в экзамене, тайно обратилась за советом к одному из своих слуг, Хэйскэ.

Небольшая женская мудрость и немного изобретательности Хэйскэ объединились, и на свет появился этот замысел. Матадзо был втянут в дело поневоле, поскольку оказался рядом. Молодому господину Дайсабуро все тщательно объяснили, и послушный ребенок незаметно вернулся на полпути, после чего еще до рассвета его отвели в дом Хэйскэ.

Позднее, выбрав подходящий момент, заговорщики собирались снова вывести Дайсабуро, инсценировав его «похищение духами», и сбить всех с толку. За выполнение этой секретной миссии госпожа пожаловала двум исполнителям конверт с двадцатью пятью рё. Однако хитрый Хэйскэ сразу же отложил себе пятнадцать рё, а оставшиеся десять разделил с Матадзо пополам.

– С таким наказанием, которое мы получили, десять рё на двоих – это несправедливо, – недовольно сказал Матадзо.

– Ничего не поделаешь. Началось ведь все из-за тебя, – возразил ему Хэйскэ.

Тем не менее Матадзо всё же смутно подозревал, что Хэйскэ что‑то присваивает себе, и стал придумывать разные способы получить обратно часть денег, но Хэйскэ, более опытный в этих делах, отверг все просьбы, не поддаваясь на уговоры. Матадзо одновременно был раздражен и мучился оттого, что его постоянно пилит любовница. Поэтому он все больше стал давить на Хэйскэ, что вызвало ответное недовольство.

– Эти громкие разговоры в нашем доме создают неприятности. Давай встретимся сегодня ночью у рва.

По согласованному сигналу они сошлись у рва на закате, и все закончилось дракой. После этого Хансити хитростью заманил Матадзо в соседний ресторанчик на втором этаже и, воспользовавшись моментом, начал задавать ему наводящие вопросы. В результате раздосадованный Матадзо все выболтал сам.

– Вот такая получается история, так что прошу вас, поступайте по своему усмотрению… – сказал Хансити.

– Все‑таки госпожа также осведомлена о происходящем, и, если поднимется слишком сильный шум, могут возникнуть новые беды. Постарайтесь, чтобы все разрешилось мирно благодаря вашему вмешательству…

– Конечно, спасибо вам за все. – Какуэмон глубоко вздохнул, как будто очнувшись от сна. – Теперь все ясно. Что касается последующих действий, как лучше всего поступить, чтобы все уладить спокойно и мирно?

Макихара помедлил, обдумывая ответ, и затем заговорил:

– Ну, полагаю, лучше всего будет инсценировать похищение духами.

Он посоветовал не сообщать этот секрет хозяину. Также Макихара подметил, что гораздо разумнее для блага семьи было бы исполнить план госпожи и замять дело, скрыв все под видом исчезновения.

– Понятно.

Тепло их поблагодарив, Какуэмон отправился домой. Спустя три дня он прибыл в поместье Макихары с достойными подарками и сообщил, что молодой господин Дайсабуро благополучно вернулся.

– Так, значит, хозяин Сугино в итоге ничего так и не узнал? – спросил я.

– Все же это приняли за исчезновение по воле духов, – ответил старик Хансити. – Но, как оказалось, Матадзо, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом управляющего и Ямадзаки, в конце концов украл что‑то из имения и сбежал с женщиной по имени О-Ан.

– А Ямадзаки продолжил службу без последствий?

– Ну, как сказать. Говорят, что спустя примерно год хозяин собственноручно покарал его мечом.

– Так все‑таки секрет исчезновения был раскрыт?

– И не только это, – ответил старик Хансити с горькой усмешкой. – Среди слуг в домах хатамото полно подлецов. Если они почувствуют вашу слабость, то вцепятся мертвой хваткой, и это может обернуться настоящей бедой. Ямадзаки был убит, а госпожу, говорят, отправили в родные края. Из-за тревоги за сына она доверилась плохим людям и на всю жизнь оказалась в тени. Если подумать, это действительно печально, не так ли?

– Так получается, что проклятие ипомеи обрушилось на мать, а не на сына?

– Возможно. Этот дом просуществовал до реставрации Мэйдзи, но чуть позже был разрушен. Теперь на его месте стоят лишь многочисленные небольшие съемные дома.

Девушка, которой наступили на тень

1

Рассказывает Y-кун.

Совсем недавно уже рассказывали о тринадцатой ночи[78], но я тоже знаю одну странную историю, связанную с этим временем. О девушке, которой наступили на тень.

Детская игра «Наступи на тень» сейчас уже вышла из моды. Нынешних ребятишек такая простая потеха не забавляет. Для нее подходила любая светлая лунная ночь, но лучше всего – осенняя. Каждый вечер, когда землю устилала блестящая белая роса и всходил ярко сияющий месяц, городские детишки выходили на улицы и, напевая песенку «Тень да Дорокудзин[79], ботамоти[80] тринадцатой ночи», пытались наступить на тени, что падали на дорогу.

Одни бегали туда-сюда, пытаясь наступить себе на тень, но большинство гонялись за другими, чтобы наступить на их тени. Нужно было увильнуть от противника и в удобный момент ловко наступить на его тень. Или выскочить сбоку и постараться наступить на чью‑нибудь тень. Как водится, втроем-впятером, иногда вдесятером, а то и побольше ребятишки собьются в кучу и давай гоняться за каждой тенью. Все падали, конечно. Случалось, что и ремешки на гэта и дзори отрывались. Не знаю, когда эта игра зародилась, во всяком случае, ею забавлялись после эпохи Эдо, в первые годы эры Мэйдзи, вплоть до нашего детства, а перестали играть