он себе говорил. Мол, все эти ребята, особенно из нищих семей, умерли бы без помощи Пейнов, и сам дядя Беннет кормил их, одевал, обучал, ну а секс… Секс был только по обоюдному согласию, разве нет? Что тут криминального? Так, дядя Беннет странствовал по миру, часто в компании таких же единомышленников, и беспрепятственно имел сношения (сейчас это называется «насиловал») с детьми из самых разных миров. Возможно, кому-то интересно: а что же карма? А заплатил ли Беннет Пейн за свои грехи? Нет, он, не знавший голода и жажды, окружив себя комфортом и ни дня не работая на настоящей работе, поскольку владел большим состоянием, – нет, не заплатил. Дядя Беннет ушел из жизни глубоким стариком, мирно уснув в возрасте девяноста трех лет. И никто так и не узнал, чьи портреты висели на каждом углу в благотворительном фонде Пейна. Зато – та еще ирония – в настоящее время фонд действительно приносил пользу людям. Организация, открывшая дяде Беннету путь ко многим его жертвам, теперь помогала обездоленным, – как вам такое? Гертруда знала немало случаев, когда благие начинания оборачивались злостными, коррумпированными схемами. Как сказал однажды философ Эрик Хоффер: «Каждое великое дело начинается как движение, потом движение становится бизнесом, и в конце концов бизнес вырождается в рэкет». Хоффер был прав, но что, когда все происходит ровно наоборот?

По мнению Гертруды, всем мужчинам были в некоторой степени свойственны социопатия и талант к самооправданию. Да, кто-то уже кричит из зала: «Не всем!» – и да, самой Гертруде было свойственно обобщать. Но ее убеждение приближалось к правде хотя бы в том, что ее отец-алкоголик, избивая мать и требуя от нее покорности, ссылался на библейские стихи; а муж самой Гертруды, Джордж, списывал свои любовные похождения на «неестественность мужской моногамии». А что до дяди Беннета, который не насиловал открыто, то он был не один такой в семье. Единственным исключением, подтверждавшим правило, для Гертруды был сын Уэйд, отец Хейдена, – но, возможно, она просто была «я-же-мать», как это называет молодежь. Уэйда не стало в тридцать один: он вместе с матерью Хейдена погиб в авиакатастрофе, направляясь к горнолыжному курорту Вейл в Колорадо. Так что, возможно, его исконно мужская социопатия просто не успела себя проявить. Смерть сына сломила Гертруду. Ей бы заботиться о сироте – четырехлетнем Хейдене, – но горе не помогло ей воспитать его как подобает. И это сказалось впоследствии.

Тут у Гертруды зазвонил телефон. Современные гаджеты она находила увлекательным веянием, и хотя они, как и многое другое в наши дни, вызывали то еще привыкание, Гертруда по-настоящему ценила возможность общения с кем угодно когда угодно или доступ ко всем библиотекам в мире – и все это благодаря маленькому устройству в ее сумочке.

– Итак, я еще раз благодарю вас за поддержку нашего дела. Показ украденного Вермеера состоится через пятнадцать минут, а пока – наслаждайтесь десертом! – завершил свою речь Хейден.

Пока он махал рукой собравшимся, Гертруда украдкой посмотрела в свой телефон – входящее сообщение заставило ее вздрогнуть.

– Пикси, тебе нехорошо? – спросил вернувшийся к столу Хейден, едва взглянув на ее лицо; бабушка еще и оперлась о столешницу, чтобы не упасть.

– Идем со мной, – выдавила она.

– Но нам еще…

– Дай мне руку, пожалуйста. Ну же.

– Конечно, Пикси.

На лицах у обоих держались улыбки, пока бальный зал не остался позади. Случайно приметив свое отражение в зеркальной стене зала, Гертруда не узнала в этой дряхлой старухе себя.

– Что происходит, Пикси?

Она передала Хейдену телефон – и ее внук выпучил глаза, прочитав сообщение.

– Сбежал?!

– Судя по всему. – Гертруда уставилась на приоткрытую дверь: Стефано, давний глава службы безопасности Пейнов, всегда был поблизости.

В его взгляде она прочла вопрос и склонила голову, намекая, что они обсудят это позже. После чего кивнувший ей Стефано исчез из виду.

– Должно быть, это знак, – вымолвил Хейден, и Гертруда снова обратила внимание на внука:

– Знак?

– Не подразумевая влияние высших сил, хотя, возможно, и они сыграли свою роль… Я вижу удачную возможность…

Как же глуп он был.

– Никакой возможности, Хейден, – стиснув зубы, процедила Гертруда. – Его наверняка поймают еще до заката.

– Так почему бы нам не помочь ему?

Гертруда молча прожигала взглядом внука, пока тот не отвернулся. Тогда она сказала:

– Полагаю, нам нужно уехать отсюда.

– Но, Пикси, – указал он в сторону бального зала, – а как же гости?

– Их интересует только Вермеер. Они и не заметят нашего отсутствия. Где Тео?

– Он хотел посмотреть на картину.

Миновав двух охранников, Гертруда прошла в некогда семейную комнату для музицирования, где теперь висело полотно Вермеера, и увидела мальчика, стоявшего к ней спиной.

– Тео, – обратилась к нему она, – ты закончил осмотр?

– Да, Пикси, – ответил Тео. – Я уже посмотрел.

Когда восьмилетний мальчик обернулся, взгляд Гертруды приковало предательское винное пятно на его щеке. Женщина тяжело сглотнула и подала ему руку:

– Тогда идем.

Часть 2

Двенадцать часов спустя

Глава 16

Макс и Сара заняли свои места за столом для допросов. Напротив них одиноко сидела Рейчел Андерсон. Когда та представилась, спецагенты еще раз уточнили, не нужно ли ей позвонить своему адвокату, и вновь услышали отказ.

– Для начала я хотел бы поблагодарить вас, – произнес Макс, – за то, что вы согласились побеседовать с нами.

– Ну что вы, – с самым невинным видом ответила Рейчел. – Но не проясните ли, о чем будет беседа?

Макс взглянул на Сару, закатившую глаза.

Встреча проходила в штабе ФБР в Ньюарке, штат Нью-Джерси, примерно в пятистах милях от тюрьмы Бриггс. На разосланную ими ориентировку в конце концов откликнулась портовая полиция, когда на ее камеры в Нью-Джерси попал номерной знак Рейчел Андерсон, пересекавшей мост Джорджа Вашингтона и двигавшейся на запад, в Нью-Йорк. А поскольку в ориентировке говорилось, что Дэвид Берроуз вооружен и опасен, тут же было вызвано подкрепление, которое и задержало белую «тойоту-камри» Рейчел Андерсон на трассе номер четыре в Тинеке. Дэвида Берроуза в машине не было.

Так, Макс решил не тянуть:

– Где сейчас ваш бывший зять, мисс Андерсон?

У Рейчел отвисла челюсть.

– Дэвид?

– Да, Дэвид Берроуз.

– Так он же в тюрьме, – ответила Рейчел, – отбывает наказание в Бриггсе, штат Мэн.

В ответ спецагенты просто смерили ее взглядами.

– Серьезно, Рейчел? – вздохнула Сара.

– Что?

– Вы серьезно выбрали такую стратегию?

Положив руку на плечо напарницы, Макс сказал Рейчел:

– Я помню, что вы отказались от присутствия адвоката, однако позвольте мне кое в чем вас заверить.

– Заверить меня? – повторила Рейчел.