Харлан Кобен
Я тебя найду
Посвящаю моим племянникам и племянницам:
Томасу, Катарине, Маккаллуму, Райлли, Дави, Алеку, Женевьеве, Майе, Аллану, Ане, Мэри, Мэй, Сэму, Калебу, Финну, Энни, Руби, Делии, Генри и Молли.
С любовью, дядя Харлан
Harlan Coben
I WILL FIND YOU
Copyright
© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026
Издательство Азбука®
Часть 1
Глава 1
Вот уже пятый год я отбываю пожизненное за убийство собственного сына.
Спойлер: я этого не делал.
Моему Мэттью, смыслу всей моей жизни, было всего три, когда он стал жертвой жестокого убийцы, и с той самой минуты я навек приговорен. И это вовсе не фигура речи. Ладно, так и быть: не совсем фигура речи. Даже если бы не было ареста, суда присяжных и приговора, меня в любом случае ждало вечное самозаточение.
Но в моем случае – в очень конкретном случае – фразу «пожизненное заключение» стоит понимать и в прямом, и в переносном смысле.
«Как, – спросите вы, – ты и вправду этого не делал?»
Да, все так.
«Но разве ты не боролся, не отстаивал всеми силами свою невиновность?»
Нет, не то чтобы… Причина этого, как я полагаю, кроется в фигуральном прочтении слова «пожизненное». Проще говоря, мне было плевать на приговор. Да, звучит нелепо, но ведь все ясно как божий день.
Мой сын мертв.
Выделите предыдущий абзац. Продублируйте в голове заглавными буквами. Мой сын мертв, его больше нет, и от того, признала бы старшина присяжных виновным меня или нет, ничего бы не поменялось. В конечном счете, как ни посмотри, я подвел своего сына. Если бы присяжные докопались до истины и оставили меня на воле, живее Мэттью от этого бы не стал. Любой отец должен защищать своего ребенка, это самое главное. И пускай не я держал в руках орудие, пять лет назад превратившее мое прекрасное дитя в искромсанное месиво, которое я увидел в детской, – я не смог этого предотвратить. Я не выполнил долг отца. Не защитил сына.
Виновен я или нет с точки зрения закона, не имеет значения. Я сам себе выдвинул обвинение и вынес приговор.
Вот почему я едва отреагировал, когда старшина присяжных зачитала вердикт. Из этого люди в зале, конечно же, заключили, что я конченый психопат, или социопат, или невменяемый какой-то, или урод. СМИ писали, я не способен испытывать чувства. Не наделен «геном эмпатии», не терзаем угрызениями совести, гляжу на все мертвыми глазами, или как там еще определяют завзятых убийц. Так вот, СМИ набрехали. Я просто ни в чем больше не видел смысла. В ту ночь, найдя мертвого Мэттью в его пижамке с супергероями «Марвел», я получил сокрушительный удар. Удар, поваливший на колени, парализовавший меня. Сил снова встать не нашлось тогда, нет сейчас и уже не найдется.
Вот так и превратилась моя жизнь в пожизненное заключение.
Ну а если вы думаете, что это история о том, как несправедливо меня судили и как я обязательно докажу свою непричастность, то лучше не надо. Это вовсе не главное, да и в принципе не важно. Ну, выйду я из этой вонючей дыры, но разве это означает искупление? Разве это вернет мне сына?
Да о каком искуплении тут можно говорить!
Или, по крайней мере, я так думал, как вдруг ко мне в камеру заявляется охранник по кличке Курчавый, с мозгами набекрень, да и говорит: к тебе, мол, посетитель.
Я и ухом не повел, потому что – ну не может же он иметь в виду меня. За все пять лет, что я здесь, меня никто не навещал. Отец пытался в первый год отсидки. С ним рвалась тетя Софи, плюс парочка близких друзей и родственников, считавших меня невиновным или хотя бы не до конца виновным. Я же отказывался от любых свиданий. Шерил, мать Мэттью и моя тогдашняя жена (теперь уже бывшая, что не удивляет), тоже пыталась навещать меня, хоть и без энтузиазма, но и она осталась ни с чем. Я дал ясно понять, что не потерплю визитеров, поскольку не нуждаюсь в жалости, даже к самому себе. Подобные короткие встречи ничего не дают навещающим и навещаемым. Вот и какой в них смысл?
А через год-два люди и вовсе забыли обо мне. Да и кому охота гонять в тюрьму штата Мэн, кроме, может быть, Адама, но вы поняли. А теперь, впервые за столько лет, кто-то все-таки рискнул навестить меня в Бриггсе?
– Берроуз, шагай за мной! – рявкает Курчавый. – К тебе гости.
Я морщусь:
– А кто именно?
– Я похож на мальчика из твоей пресс-службы?
– Подходит.
– В смысле?
– Шутка про пресс-службу подходящая. Обхохочешься.
– Умничать вздумал?
– Мне не нужны посетители, – говорю я. – Будь добр, скажи им, чтобы убирались.
– Берроуз… – вздыхает Курчавый.
– Чего?
– Подними свою задницу. Ты анкету не заполнил.
– Какую еще анкету?
– Специальный письменный отказ от посетителей.
– Я думал, в противном случае с меня бы потребовали список гостей.
– Список гостей, – передразнивает Курчавый, качая головой. – Тебе тут что, отель?
– А в отелях есть списки гостей? – возражаю я. – Как бы там ни было, я же заполнял какую-то форму с отказом от посетителей.
– Это когда ты здесь оказался.
– Верно.
Тут Курчавый вновь вздыхает:
– Ну, так эту форму нужно каждый год заново заполнять.
– Что?
– Ты отмечался в этом году, что не хочешь посетителей?
– Нет…
– Ну вот, – разводит руками Курчавый. – А теперь вставай.
– А нельзя просто передать посетителю, чтобы шел домой?
– Нет, Берроуз, нельзя, и я скажу тебе почему: это будет напряжнее, чем дотащить до него твой зад. Если я соглашусь, мне, видишь ли, придется объяснять, почему ты не вышел, твой гость забросает меня вопросами; мне, скорее всего, придется самому корячиться над анкетой, а я в гробу ее видал; затем анкету нужно отнести тебе, и весь этот бедлам, знаешь, весь этот геморрой мне не нужен. И тебе, поверь, не сдался. Значит, вот как все будет: сейчас ты встаешь и идешь со мной, на свидании можешь просто сидеть молчком – мне плевать, потом
