Юридическая школа теперь далеко… Раздались голоса, сейчас распахнется дверь… Голоса стихли.

Джованна понятия не имела, что случилось с остальными. После того как Юссефу выстрелили в лицо, ее швырнули на землю, надели наручники, завязали глаза, оттащили в сторону и бросили в кузов грузовика. Она осознавала, что поблизости находятся другие тела – живые, хрипящие, стонущие, дышащие. Вероятно, турки. Джованна потеряла всякое представление о времени, а вскоре ее отделили от других заложников.

Она могла лишь молиться, чтобы они были в безопасности, хотя сильно в этом сомневалась.

Глава 17

К половине седьмого утра Митч прихлебывал уже вторую чашку крепкого кофе, сидя в интернете. Третье утро подряд он листал один таблоид за другим и удивлялся, как британцы умудряются раздуть из мухи слона. Конечно, сама по себе история заслуживала внимания – адвокат лондонского офиса крупнейшей в мире юридической фирмы похищена кровожадными головорезами в Ливии, – но скудость реальных фактов ничуть не служила помехой броским заголовкам, фотографиям и домыслам. Если фактов не хватало, журналисты придумывали их на ходу. Бандиты требуют выкуп в десять миллионов фунтов или двадцать? До казни Джованны остается три дня или четыре? Ее видели в Каире, ее видели в Тунисе. Она стала мишенью из-за отцовских махинаций с ливийскими нефтяными компаниями. Какой-то псих, назвавшийся бывшим бойфрендом, заявил, что она всегда восхищалась Муаммаром Каддафи.

Разумеется, главной сенсацией стали трупы. Большинство таблоидов без конца публиковали фотографии четырех обезглавленных турок, подвешенных за ноги. Юссеф с веревкой на шее по-прежнему не сходил с третьей полосы. В одном из таблоидов под фотографией жирным шрифтом напечатали вопрос: «Неужто Джованна – следующая?» Тон репортера наводил на мысль, что он предвкушает трагический исход.

Итальянская пресса проявила чуть больше сдержанности и публиковать фотографии перестала, не считая снимка Джованны. Несколько ее друзей пообщались с репортерами и сообщили о ней много хорошего. Лука привлек больше внимания прессы, чем мог бы мечтать, пусть и не такого, как ему хотелось.

Американцев занимало вторжение в Ирак и неожиданно возникшее повстанческое движение, которое причиняло им немалую головную боль. Число жертв росло. Каждый день приносил все больше плохих новостей, и для страны, привыкшей к плохим новостям с Ближнего Востока, похищение британского адвоката особого внимания не заслуживало. О нем сообщалось лишь вскользь.

«Скалли энд Першинг» хранила гробовое молчание. Многие репортеры отмечали: «Получить комментарий не удалось». Когда новость о похищении только появилась, фирма выпустила пресс-релиз. Ее пиарщики работали круглосуточно, отслеживая события. Всем сотрудникам ежедневно рассылались служебные записки, в которых говорилось практически одно и то же: ни слова прессе, любая огласка будет жестко караться.

Было бы еще что разглашать!

Фирма собиралась молчать, пока не появится нужная информация, а взяться той было неоткуда, пока Джованна не окажется в безопасности.

Эбби забрела на кухню и, не говоря ни слова, налила себе кофе. Она села за стол, сделала первый глоток и улыбнулась мужу.

– Сегодня только хорошие новости, – попросила она.

– Янки проиграли.

– Трупов больше нет?

– Пока нет. От похитителей ничего нового. Журналисты упоминают «Скалли энд Першинг» и Луку Сандрони и больше никого.

Довольная Эбби сделала еще глоток. Митч выключил телевизор и закрыл ноутбук.

– Что у тебя в планах на сегодня?

– Пока не знаю. Встречи, как всегда встречи. Пожалуй, еще изучение рынка. А у тебя?

– Первым делом с утра у нас брифинг с экспертом по безопасности. Я не смогу проводить мальчиков в школу.

– С удовольствием отведу сама. Эксперт по безопасности? Я думала, у Скалли есть свой собственный шпионский отдел.

– Есть, однако дело слишком серьезное, поэтому мы тратим целое состояние на внешнюю разведслужбу – довольно законспирированную организацию, которой заправляют бывшие разведчики и отставные полковники.

– И что они могут сообщить вам сегодня?

– Это внутренняя информация, совершенно секретная, разумеется. В идеале они должны рассказать нам, кто похитил Джованну и где ее прячут, но пока сами этого не знают.

– Они должны ее найти, Митч!

– Многие пытаются, в том-то и проблема. Может, узнаем что-нибудь сегодня утром.

– Расскажешь?

– Информация секретная. Кто нагрянет к нам на кухню сегодня?

– Информация секретная. Вообще-то, никто. У нас осталась замороженная лазанья с последнего визита братьев Розариос.

– Я уже устал от этой парочки. Когда ты закончишь их кулинарную книгу?

– На это могут уйти годы. Давай сегодня поужинаем где-нибудь с мальчиками.

– Опять пицца?

– Нет уж, заставим их выбрать настоящий ресторан.

– Хм, удачи.

* * *

Высотное здание семидесятых годов двадцатого века, в котором было больше коричневого кирпича, чем стали и стекла, выглядело настолько уныло, что особо не выделялось из целого ряда других таких же невзрачных построек. В центре города хватало безвкусных зданий, годившихся лишь для сбора арендной платы и выстроенных без всякой оглядки на эстетику. Идеальное место, чтобы спрятать тайную организацию вроде «Крюггал». Главный вход на Лексингтон-авеню сторожили вооруженные охранники. Еще больше наблюдателей сидели внутри и следили за мониторами видеонаблюдения, занимавшими целую стену.

Митч сотни раз проходил мимо этого здания и никогда его не замечал. Он вновь прошел мимо, повернул на Пятьдесят первую, как было велено, и воспользовался боковой дверью, у которой стояло меньше готовых к атаке церберов. После того как его сфотографировали анфас и в профиль и сняли отпечатки пальцев, Митча поручили заботам охранника, который умел улыбаться и проводил его к лифту. Пока ждали, Митч просмотрел список контор в здании, и, конечно же, «Крюггал» там даже не числился. В полной тишине они доехали до тридцать восьмого этажа, покинули лифт и попали в небольшое фойе, где для удобства гостей не было ровным счетом ничего: ни названия фирмы, ни вычурных предметов искусства, ни стульев или диванов – ничего, кроме камер, снимающих посетителей.

Пройдя очередную проверку, они подошли к другой массивной двери, где Митча передали молодому человеку в костюме из натуральной ткани. Они провел гостя в большое открытое помещение без окон, в центре которого Джек Рух и Кори Галлант уже беседовали с Дарианом Касачем. Все поздоровались. Разлили кофе, выпечки никто не захотел. Собрались вокруг широкого стола, Дариан нажал кнопку на пульте, и на большом экране появилась подробная карта Южной Ливии. Таких экранов по стенам комнаты было не меньше восьми. Он взял лазерную указку и навел красную точку на район Убари у южной границы с Чадом.

– Вопрос первый: где она? У нас нет ответа, потому что от