Узнав, что муж завел пассию, Анита бросилась за поддержкой к дочери-подростку. Джованна не была готова справляться с накалом страстей и оттолкнула мать. Долгое время она избегала и отца, однако у нее возникло подозрение, что налево тот пошел не без причины.

Когда второй брак Луки распался, Анита была вне себя от радости. Джованну оттолкнуло злорадство матери, она отстранилась от обоих родителей и последние два года учебы в школе-интернате ни с одним из них не виделась. Когда речь зашла о приезде на ее выпускной, она поклялась убежать куда глаза глядят.

Со временем боль и гнев улеглись. Лука, как истинный дипломат, сумел наладить отношения с Джованной. В конце концов, это он оплачивал ей колледж. Когда дочь заговорила о юридическом факультете, он пришел в полный восторг и позаботился о том, чтобы нужные двери открылись. Анита нашла свое счастье с серьезным бойфрендом чуть старше себя и богаче, чем Лука. У грека Карло было достаточно денег и опыта неудачных браков, чтобы понять необходимость мира и спокойствия в семье. Жениться он больше не собирался, как и Лука, но женщин любил. Он настоял на знакомстве с Лукой и в конце концов смог помирить бывших супругов.

* * *

Лука с Анитой сидели на веранде, укрывшись одеялами, пили чай и смотрели, как садится солнце. Ночной воздух приятно освежал. Широкие двери стояли настежь, а за ними, в зале для завтрака, Карло играл в нарды с Беллой, нынешней подругой Луки. Присутствующие разговаривали приглушенными голосами, и на протяжении долгого времени тишину нарушал лишь стук костей по доске. Все выглядело весьма цивилизованно.

Как всегда, Лука был не совсем откровенен с Анитой. Он признал, что их дочери поручили дело компании «Ланнак» по его протекции, но промолчал о том, что уговорил Митча взять ее с собой в Триполи. Упоминать об этом не стоило.

В интересах Аниты он строил из себя человека мудрого и бывалого, который знает Ливию вдоль и поперек и уверен, что Джованна выживет. Неясно, успокаивало ли это ее мать. Анита была женщиной эмоциональной, вспыльчивой и склонной все драматизировать. Возможно, острые грани ее натуры смягчились благодаря возрасту и влиянию Карло. Возможно, помогли таблетки, которые она приняла в ванной. Так или иначе, пару часов назад она, к удивлению Луки, позвонила, сказала, что находится в Риме вместе с Карло и считает, что родителям важно поддерживать друг друга. Не заехать ли им к нему в гости и не поужинать ли? Лука счел, что идея прекрасная.

И вот они вместе смотрели, как день сменяется ночью, и вспоминали душевные и смешные истории о своей маленькой девочке. Они не задумывались о том, что происходит с ней сейчас: это было слишком ужасно. С большими паузами в разговоре, размышляя и вспоминая, они погружались в прошлое. И испытывали сожаление. В их бурном разрыве был полностью виноват Лука, о чем он не раз говорил прежде. Он испортил жизнь своей семье. Из-за его эгоистичности Джованна захотела покинуть дом и уехать подальше. Однако Лука не имел обыкновения посыпать голову пеплом и не стал извиняться вновь. С тех пор произошло столько событий…

* * *

Что ж, она хотя бы жива. И ее больше не держат в палатке посреди пустыни. Первые две ночи в плену были неприятными: Джованна спала на грязной подстилке поверх грязного одеяла, наблюдала, как колышутся от пронизывающего ветра бока палатки, на весь день получала одну бутылку воды и никакой еды и здорово перетрусила, когда в ее закуток вошли похитители в масках. Они обмотали ей голову грубой тканью и вывели к машине, затолкали под ящики и тронулись с места. Ехали несколько часов, слышался лишь шум двигателя и скрежет коробки передач. Когда они останавливались, до Джованны доносились голоса – быстрые, резкие перебранки мужчин, у которых сдают нервы. Наконец машина затормозила, мотор затих, ее торопливо вытащили и провели несколько шагов к какому-то зданию. Она ничего не видела, зато слышала. Гудок автомобиля, радио или телевизор вдалеке. Затем ей развязали руки, чтобы она могла снять покров, и оставили одну. В новой комнате пол был уже не песчаным, окна отсутствовали. Узкая кровать размером с военную раскладушку и маленький столик с тусклой лампой – единственный источник света. В углу – большой жестяной бак для справления нужды, как догадалась Джованна. В помещении ни тепло, ни холодно. В первую ночь она предположила, что снаружи уже стемнело, хотя изнутри судить об этом было невозможно. Она то и дело впадала в забытье, но голод не давал уснуть. Иногда раздавались приглушенные голоса в коридоре или каком-то другом помещении.

Открылась дверь, вошла закутанная женщина с подносом, кивнула и поставила еду на стол. Миска с сушеными фруктами – апельсины, вишни, инжир и три тонких ломтика хлеба, похожего на тортилью. Женщина вновь кивнула и вышла из комнаты. Щелкнул замок.

Джованна жадно накинулась на еду и выпила половину бутылки воды. Очевидно, морить ее голодом не намерены. Сначала она не слишком задумывалась о планах похитителей, теперь же, немного придя в себя, вновь стала осмысливать возможные варианты, которые отнюдь не радовали. Ни физическое, ни сексуальное насилие ей вроде бы не угрожало. За последние сутки с ней не разговаривали, не считая пары приглушенных окриков. Похитители общались на арабском, которого Джованна почти не знала. Собираются ли ее допрашивать? Если да, то что надеются узнать? Она адвокат и могла бы помочь им с правовыми вопросами. Впрочем, трудно поверить, что этим людям есть дело до закона.

Джованна ждала. Сидя без дела в темноте и одиночестве, она пыталась припомнить наиболее важные случаи из американского конституционного права. Первая поправка – свобода слова: Шенк, Дебс, Гитлоу, Чаплински, Тинкер. Вторая поправка – право на ношение оружия: Миллер, Татум. Третья поправка бесполезна, она защищает граждан от необходимости размещать солдат у себя дома – малопримечательный исторический факт. Верховный суд никогда не рассматривал возможность ее оспаривания. Четвертая поправка – необоснованные обыски и задержания: Уикс, Мапп, Терри, Кац, Ракас, Вернония. Четвертый пункт всегда вызывал разногласия.

Не так давно