– Мам, – начала Мила, ища поддержки в глазах tío [18], – я тебя люблю и уважаю и знаю, что тебе нравятся охота и рыбалка и что вокруг них теперь крутятся твоя работа и твоя жизнь, но я все‑таки немножко от тебя отличаюсь и потому решила из этических соображений стать веганкой. Пожалуйста, не убивай меня.

Оскар кивнул со сдержанным одобрением, как будто сам готовил девочку к этому моменту. А Джоди почувствовала огромное облегчение, узнав, что беременность тут ни при чем. Сказать по правде, ее ошарашило, что дочь так боится сообщить настолько безобидную новость. Она‑то старалась воспитать в Миле умение быть твердой в своих убеждениях, даже если окружающие с ней не согласны.

– Ясно, – произнесла Джоди.

– Пожалуйста, не злись, – снова попросила девочка.

– Что ж. – Джоди потянулась и взяла лежавшую на столе руку дочери. Пальцы у Милы слегка дрожали: похоже, эта маленькая речь потребовала от девочки изрядного мужества. Почему собственный ребенок Джоди так ее боится? Неужели она настолько нетерпима? – Я ценю твою откровенность и хочу, чтобы ты знала мое мнение. По-моему, ты уже достаточно взрослая, чтобы самостоятельно принимать такие решения. Я уважаю тебя и доверяю тебе, и нам обеим будет даже полезно мириться с такими разными позициями, живя под одной крышей.

Глаза Милы стали огромными от удивления, и она снова обернулась к дядюшке, чтобы получить безмолвную поддержку. Раньше она так же поглядывала на Грэма. Сердце у Джоди дрогнуло.

– Я же говорил, мама нормально воспримет, – улыбнулся Оскар, накалывая на кончик ножа кусок лосятины.

– Ну да, órale [19], – усмехнулась его сестра. – Мне больше стейков достанется.

– Так ты не сердишься? – недоверчиво уточнила Мила.

– А чего мне сердиться?

– Не знаю. Ты же вечно твердишь, что люди эволюционировали специально для охоты, и оба глаза у нас расположены не по бокам головы, а смотрят вперед, и про то, что речь и большой мозг появились у нас благодаря необходимости общаться между собой во время групповой охоты, еще когда мы жили в пещерах, и так далее и тому подобное, тра-та-та.

Джоди несколько мгновений переваривала слова дочери: ей не очень понравилось, что ее мировоззрение низвели до уровня «тра-та-та». Но Мила ведь еще подросток. Признай ее чувства и мысли, велела себе Джоди. Не надо спорить или защищаться. Мать самой Джоди непременно избрала бы наступательную тактику, поэтому инспектор согласилась.

– Ты права, я действительно часто такое говорю. И поэтому еще больше горжусь тем, что ты выбрала собственный путь. Это потребовало мужества.

– Ого! Кто вы такая и что вы сделали с моей мамой?

– А знаешь что? По-моему, нам стоит договориться, какую еду готовить, чтобы она подходила нам обеим. Можешь помочь мне с еженедельными закупками. Я даже готова присоединиться к тебе: сможем сделать общий хештег «понедельники без мяса».

– Вот только про хештеги лучше молчи.

– Ладно.

– И вообще, никто их больше не использует.

– Ясно. Так как тебе мысль насчет понедельников без мяса? – Джоди подумала, что днем всегда сможет перехватить бургер у Голди, о чем дочке знать необязательно.

– Думала, ты никогда в жизни не скажешь ничего такого, даже если проживешь миллион лет! – с улыбкой ответила девочка.

– Иногда нужно давать маме шанс тебя удивить.

После ужина Оскар попросил Джоди поговорить с ним наедине. Она согласилась и предложила Миле продолжить уборку в кухне, пока они с дядюшкой на минуточку выйдут.

– О чем вы хотите поговорить? – насторожилась та.

– На взрослые темы, – отозвался Оскар.

– Ну, если учесть, что мама дала мне сегодня ружье, чтобы защищать наш дом и твою жизнь, думаю, я заслужила право участвовать во взрослых разговорах, – ощетинилась Мила.

– В этом разговоре – нет, – возразил ее дядя. – Может быть, в следующем.

– Ну и ладно, – бросила Мила. Она держалась молодцом, несмотря на разочарование.

Джоди открыла дверь во внутренний дворик рядом с кухней, где был небольшой огороженный цветник, придержала створку для брата, потом закрыла и жестом поманила Оскара за собой за калитку, в яблоневый садик.

– Мила уже приставила к двери стакан, чтобы подслушивать, насколько я ее знаю, – сказала она. – И не припомню, чтобы раньше ты хоть раз просил меня поговорить наедине на взрослые темы. Неужели наконец‑то вылез из шкафа?

– Это не смешно, – буркнул Оскар.

– Смешнее, чем скрываться и записываться по этому поводу в монахи, – парировала Джоди.

Священник поднял глаза к небу, но лишь на миг, а потом откашлялся, собираясь с духом.

– Джоди… – начал он.

– Господи, Оскар, да выкладывай уже.

Брат поморщился, явно недовольный упоминанием Господа всуе, и глубоко вздохнул, чтобы восстановить самообладание.

– Я как раз собрался, но ты меня перебила.

– Извини. Ты прав. Продолжай, пожалуйста.

– Ты ведь знаешь, что мы время от времени принимаем у себя в аббатстве гостей?

Джоди кивнула, стараясь сдержать нетерпение. Оскар был из тех ребят, которые в ответ на просьбу показать направление начинают во всех подробностях расписывать места, которые встретятся по пути.

– Так вот, не так давно к нам приезжала группа из монастыря Святой Джанны.

Джоди почувствовала, как у нее перехватило горло. Стало тяжело дышать. Уже по выражению лица брата она почти сразу поняла, что последует дальше.

– И что с того? – Джоди старалась казаться невозмутимой.

– А вот что: я разговорился с одной монахиней, которая там уже давно. Она спросила меня про семью, и я рассказал о тебе. Монахиня вскоре собиралась на покой и, похоже, хотела снять с души камень. Покаяться.

– И?

– Джоди, она мне рассказала.

Луна так долго лгала о том, почему ее в пятнадцать лет отправили в школу для трудных девочек при монастыре Святой Джанны, что даже сейчас не смогла остановиться.

– О чем, Оскар? Там совершенно нечего рассказывать.

– Она тебя помнит, – проговорил брат. – И помнит, что…

– Пора уже вернуться в дом, – прервала его Джоди.

Брат остановил ее, придержав за руку.

– Она помнит, что ты не хотела от него отказываться, – закончил он.

Джоди даже удивилась тому, какая злость закипела у нее внутри. Может, именно потому, что брат вел себя так великодушно по отношению к ней самой, к школе для трудных девочек, вообще ко всему. Однако она в ярости напустилась на него:

– Неужели? А она сказала тебе, что ей было наплевать на мои чувства? И что меня держали в отключке, чтобы я не пришла в сознание во время родов. А потом забрали ребенка… – Она замолчала, лишь сейчас поняв, что Оскар произнес слова «от него». – Погоди, она сказала, что