она меня выгнала. А было так. Познакомилась она на курорте с одним шоферюгой. Приезжает и говорит: «Все, Петя, я нашла другого, получше тебя, поденежней — нам надо расстаться». Ну, дом, правда, ее, я к ней в примаки пришел. А сколько трудов я в хозяйство вложил — это что же, не в счет, псу под хвост? В тот раз я ей ничего не сказал, молча собрал манатки и ушел. Есть еще добрые люди на свете — приняли, обогрели. Ну, а месяц назад не выдержал, обида захлестнула. Пришел к ней в подпитии, ну и выдал враз все, что о ней думал. Она сразу медицинскую экспертизу, сразу в суд заяву. Я говорю: «Валька, что ж ты, сучка, делаешь? Ты ж меня в тюрьму законопатишь». — «А что, отвечает, — и посидишь, будешь знать, как кулаки протягивать». — «Ладно, говорю, — давай миром это дело кончим». — «Плати за увечье, тогда возьму заяву обратно. Плати и все!» Ну, что делать, дал ей двести рублей на поправку здоровья ее пошатанного, она на них путевку в санаторий купила. Так и этого мало жадине показалось, еще и билет на самолет из меня выжала...
— Билет вы сами брали?
— Да брал, чтоб ей утопнуть в том Черном море! В Сухуми! Ей некогда было в очереди стоять — в парикмахерскую побежала...
— Учтите, Петр Михайлович, все ваши показания будут проверены.
Буров поднялся, не спеша надвинул кепочку, шагнул к котельной. Остановился, оглянулся.
— Не верите, значит?.. Что ж, проверяйте. Та дамочка, что вы мне показывали, малость на Валюху смахивает, а только я в ее пропаже не замешан. Хотя и стоило бы...
Когда я доложил содержание нашей беседы Чекуру, решение он принял мгновенно:
— Пока будем запрашивать сухумскую милицию, пока они там раскачаются... Агеев, летишь в Сухуми! Много не дам, но три дня имеешь.
И полетел я в Сухуми...
Валентина Клементьевна Бурова-Зайковская была живехонька и преспокойно кейфовала в обществе какого-то брюнета восточного типа. Я набрал черешни на все отделение и вылетел обратно.
9
Итак, снова неудача. Оба свидетеля добросовестно заблуждались — что ж, такое в нашей практике не редкость.
У Чекура возникла новая идея — опросить всех маникюрш Зальмалы.
— Раздвоенный ноготь — это должно запомниться. Возьми, Дима, в ЭКО увеличенный снимок левой руки и — в путь.
День выдался изнуряюще-жарким. Лимонно-желтое солнце палило с такой силой, как будто решило в один день выполнить месячную норму.
Хотя все окна в электричке были распахнуты, я то и дело утирал с лица обильно струившийся пот. Что ж, по крайней мере смогу доложить начальству, что вкалывал сегодня до седьмого пота. Нет, Виктор Антонович, нет! К черту все дела, первым долгом надо окунуться. Купально-загоральный сезон в разгаре — кто меня осудит?..
Я вышел на берег, где пляжились беззаботно-счастливые курортники, и с радостным щенячьим визгом бросил свое распаренное тело в косматые волны. Рокочущее, белогривое море ласково приняло меня в свои мягкие объятия, освежило, взбодрило и дало новые силы. Из воды я вышел полным энергии и неукротимого желания действовать.
Обход салонов красоты я начал с поселка Берзайне. Но только в четвертой парикмахерской, на станции Зитари, забрезжило что-то определенно обнадеживающее. Заведующая, — успешно имитирующая молодость эффектная блондинка с профессионально приклеенной улыбкой, — внимательно рассмотрев посмертную фотографию потерпевшей, сказала:
— Мне кажется, она у нас бывала... Точней вам скажут мастер Елена Целтниеце и маникюрша Нина Ефимова.
— Где их можно найти?
— Во Дворце спорта. Там сегодня заключительный тур республиканских соревнований. Леночка выступает в команде Зальмалы, а Нина, ее подружка, «болеет»...
Билеты на соревнование были давно проданы, у входа во Дворец колыхалась толпа жаждущих попасть на «конкурс красоты и элегантности» (этот заголовок я прочел во вчерашней вечерке). Пришлось пустить в ход свое магическое удостоверение.
В местах для публики я неожиданно встретил старого знакомого — седовласого маэстро, который сбривал баки Ромке Фонареву.
Неизвестно, кто из нас обрадовался больше. Наверное, все же старый парикмахер — уж очень бурно выражал он свои эмоции.
— Здравствуйте, здравствуйте, товарищ Агеев, рад вас видеть. Рад и одновременно недоумеваю — неужели преступники просочились и в нашу глубоко мирную среду?
Я улыбнулся с подобающей случаю загадочностью.
— А вы считаете, что ваша профессия гарантирована от каких-либо криминальных казусов?
— Знаете, после той истории я уже ни в чем не уверен. Такой был тихий, спокойный паренек этот мой клиент. И вдруг... Иногда я начинаю думать, что при определенных обстоятельствах любой человек способен совершить преступление. Даже я!.. Но уж если бы я что-то сотворил, вы бы меня не поймали. Никогда в жизни!
— Это почему же?
— А потому, что я хитрый! Ой, я такой хитрован, что вы! А по внешнему виду не скажешь, ведь правда?..
Парикмахер явно напрашивался на комплимент, но комплименты я говорю только женщинам — им они нужнее. Старому маэстро я высказал суровую правду.
— Наверно, я вас очень удивлю, но в своих рассуждениях вы ничем не отличаетесь от заурядного преступника-середнячка, считающего, что попадаются одни дураки, а вот он — хитрец и ловкач — всех обведет вокруг пальца.
Лукавые морщинки зазмеились вокруг глубоко посаженных глаз мастера.
— И все же, строго между нами, ведь бывают нераскрытые преступления?
— Не надейтесь, маэстро, вы в эту категорию не попадете.
Между тем соревнования продолжались. Мастера демонстрировали свое искусство, модели — умение со скромным достоинством принять восхищение зрителей по поводу чудес, сооружаемых на их головах.
— Повседневная прическа «каскад» — объявила ведущая очередную претендентку. — Работа мастера парикмахерской из города Зальмала Елены Целтниеце.
Я приподнялся и оглядел зрителей, надеясь по реакции на это объявление определить болельщицу-подругу. Во втором ряду восторженно аплодировала чернобровая девушка с задорно привздернутым хорошеньким носиком. Я непринужденно подсел к ней.
— Здравствуйте, Ниночка. Я из милиции, но вы не пугайтесь. Меня вы интересуете только как свидетель.
— Всего лишь? — шаловливо улыбнулась девушка. — Жаль! Меня вы заинтересовали не только как работник милиции...
— Ниночка, на эту увлекательную тему мы поговорим как-нибудь в другой раз. А сейчас взгляните на этот снимок, — я вынул фотографию раздвоенного ногтя. — Ваша заведующая утверждает, что видела такой ноготь у одной из клиенток.
Маникюрша внимательно рассмотрела снимок.
— Да, мне знакома эта рука, я с ней работала. Мы эту женщину прозвали «морячкой», у нее
